§ 3. КРЫМСКАЯ ВОЙНА

Дипломатическая изоляция. Крымская, или Восточная, война стала следствием противоречий между великими державами, которые выявились в 1840-е гг. Тогда определилась и основная расстановка сил, где на одной стороне были Османская империя, Англия и Франция, на другой — Россия. Действия николаевской дипломатии не отличались последовательностью. Она то шла на уступки, которые не были вынужденными, то не умела использовать выгодную для себя ситуацию. Со времен Лондонской конвенции 1841 г. Россия все чаще оказывалась в изоляции, что особенно наглядно проявилось после 1848 г. Иллюзорными оказались надежды Николая I на «австрийскую благодарность» и на внешнеполитическую слабость республиканской Франции. Когда в 1851 г. Луи-Наполеон Бонапарт совершил государственный переворот, а затем и провозгласил себя императором, стало ясно, что избежать столкновения с Францией не удастся: Наполеон III готовился взять реванш за поражение своего дяди, Наполеона I.

В начале 1850-х гг. разгорелся спор о Святых местах, суть которого заключалась в определении права православного или католического духовенства контролировать христианские святыни в Палестине. Поскольку решение зависело от султана, во владениях которого находились палестинские святыни, то спор вскоре приобрел характер международного конфликта, где противостояли Россия и Франция. В 1851 г., уступая настоянию французского посла, султан отдал предпочтение католикам. Для Николая I защита прав православной церкви была важна сама по себе как свидетельство его покровительства христианскому населению Османской империи. Одновременно он не мог допустить дальнейшего роста французского влияния в Константинополе. В начале 1853 г. в беседе с английским посланником он повторил свои прежние предложения о разделе части османских владений между Россией и Англией без участия Франции: «Я повторяю вам, что «больной человек» умирает, и мы ни в коем случае не должны позволить, чтобы такое событие застало нас врасплох. Мы должны прийти к какому-нибудь соглашению». Он говорил, что не претендует на занятие Константинополя, который «никогда не попадет в руки ни англичан, ни французов, ни какой-либо другой великой нации». Одновременно он вел речь о том, что Сербия, Болгария, Молдавия и Валахия должны стать самостоятельными, но «под моим протекторатом». Император не понимал глубины англо-русских противоречий, преувеличивал англо-французские разногласия. Прийти к соглашению с Англией ему не удалось, и он занял в Восточном вопросе непримиримую позицию. Взяв курс на развязывание войны, царь полагал, что речь идет о противостоянии со слабой, как ему казалось, в военном отношении Францией, которая не решится воевать против России. Еще менее его беспокоили военные силы Турции.

Стратегические просчеты. Цели войны определялись николаевским правительством достаточно расплывчато. Исходя из того, что Турция будет действовать в одиночестве, полагали возможным разбить ее военные силы на Балканах и в Закавказье, «наказать» султана и вынудить его к подписанию выгодного для России мира. Важное место занимали соображения повышения престижа Николая I среди христианского и славянского населения Османской империи, грядущее освобождение которого от мусульманского рабства воспевалось официальными публицистами. Вместе с тем вопрос о расчленении Османской империи не ставился.

В оценке ситуации император и его окружение допустили два главных просчета: преувеличение военной и в особенности военно-морской мощи России и непонимание масштабов международной изоляции страны. Если неверная картина мира основывалась на принципах идеократии, то ошибки в оценке военного потенциала имели иное происхождение. Милитаризм, положенный в основу государственной политики, создавал иллюзию силы, которую поддерживали парады и маневры. Русская армия была вымуштрована и обладала отличным офицерским корпусом. Однако этого было недостаточно в условиях, когда под влиянием промышленной революции западноевропейские армии переходили на принципиально новые образцы вооружения — нарезное стрелковое оружие, которое, уступая гладкоствольному в скорострельности, превосходило его в дальности и прицельной точности стрельбы, полевые пушки, заряжавшиеся с казенной части. Военный флот Англии и Франции оснащался паровыми судами с винтовыми двигателями, что резко повышало их скорость и маневренность.

Связи возможностей вести успешные боевые действия с экономическим положением страны Николай I и его генералитет не видели. Россия не обладала развитой системой внутренних коммуникаций, не вела серьезного железнодорожного строительства, техническое оснащение военной промышленности было недостаточным, не было стратегических запасов сырья и военного снаряжения, армия и флот не имели подготовленных резервов. Большая доля вины лежала на А. И. Чернышеве, который занимал пост военного министра до 1852 г. Молодым офицером он блестяще показал себя, будучи военным агентом в Париже, где добывал ценнейшую информацию о подготовке Наполеоном нападения на Россию, в кампанию 1812 г. был храбрым кавалерийским начальником. Однако двадцатилетие его министерства стали временем рутины и застоя, он готовил армию не к войне, но к высочайшим смотрам.

Начало войны. Неуступчивость Франции в споре о Святых местах побудила Николая I спровоцировать конфликт. В 1853 г. была объявлена частичная мобилизация, а в Константинополь направлен со специальной миссией Меншиков. Ему было поручено в ультимативной форме требовать от султанского правительства признания привилегий православной церкви. Меншиков должен был предложить султану заключить оборонительный союз против Франции. В Константинополе царский посланец вел себя дерзко и, когда турецкое правительство, опираясь на закулисную поддержку лондонского и парижского кабинетов, отвергло его ультимативные требования, демонстративно прервал переговоры.

Россия ввела войска в Дунайские княжества, началась подготовка к форсированию Дуная. Стремясь предотвратить войну, великие державы — Англия, Франция, Австрия и Пруссия — подготовили так называемую Венскую ноту, призывая Порту соблюдать все прошлые русско-турецкие договоренности. Султан отверг Венскую ноту и потребовал вывести войска из Дунайских княжеств. В октябре Османская империя объявила войну России. В ответ Николай I обнародовал Манифест о войне с Оттоманскою Портою.

В ноябре 1853 г. Черноморский флот под командованием П. С. Нахимова наголову разбил турецкую эскадру в Синопской бухте. Это было последнее в военно-морской истории крупное сражение двух парусных флотов. Офицеры и матросы показали прекрасную боевую выучку, однако господство русского флота на Черном море было не долгим. В начале 1854 г. туда вошла англо-французская эскадра, что стало прологом войны России с европейской коалицией. Николай I разорвал дипломатические отношения с Англией и Францией и одновременно не сумел получить подтверждение нейтралитета Пруссии и Австрии. Изоляция России стала очевидным фактом.

Весной 1854 г. русская армия под командованием Паскевича перешла Дунай и осадила Силистрию. В ответ Франция и Англия объявили России войну. Союзная эскадра блокировала Балтийское побережье и крейсировала в Финском заливе. В апреле союзная эскадра подвергла бомбардировке Одессу. В болгарском портовом городе Варна сосредотачивался десант союзников, что побудило царя вывести войска из Дунайских княжеств, куда немедленно вступили австрийские части. Венский кабинет разработал «четыре пункта», которые предлагали России признать протекторат великих держав над Дунайскими княжествами, согласиться на международный контроль над устьем Дуная и на пересмотр Лондонской конвенции 1841 г., а также отказаться от исключительного права на покровительство христианским подданным султана. Все это должно было служить интересам европейского равновесия, о поддержании которого долгие годы заботилась российская дипломатия.

«Четыре пункта» могли стать основой для переговоров, на которые Николай I дал согласие. В ответ союзники потребовали ликвидации Севастополя как военно-морской базы и сокращения численности Черноморского флота до четырех военных кораблей. Русский флот — 14 линейных кораблей, 6 фрегатов и 4 пароходофрегата — был блокирован в Севастополе. Англичане провели вызывающе бессмысленные бомбардировки Петропавловска-Камчатского и Соловецкого монастыря. Переговоры между воюющими сторонами, которые при посредничестве Австрии велись в Вене с июля 1854 г., в апреле следующего года были прерваны. Россия вынуждена была продолжать войну, утратив инициативу на суше и на море и при неблагоприятной дипломатической обстановке.

Оборона Севастополя. В сентябре 1854 г. началась высадка союзного десанта, основу которого составляли английские и французские части, в Крыму, в районе Евпатории. Первоначально общая численность армии вторжения составляла более 60 тыс. человек, что почти вдвое превосходило русские силы, находившиеся в Крыму. Назначенный главнокомандующим Меншиков недооценивал решимость и технические возможности союзников и за два дня до начала операции утверждал: «Неприятель никогда не мог осмелиться сделать высадку, а по-настоящему позднему времени высадка невозможна». Высадившись, союзники начали движение на Севастополь. Ментиков пытался остановить их на реке Альма, но потерпел поражение. Русская армия отступила в глубь Крыма, к Бахчисараю, что Ментиков объяснял необходимостью сохранить связи с внутренними губерниями России.

Севастополь был оставлен под защитой частей гарнизона и военных моряков. По приказу Нахимова Черноморский флот был затоплен в Севастопольской бухте, что должно было осложнить действия кораблей противника. В конце сентября союзные войска приступили к осаде города. Защитники города в короткий срок создали на подступах к нему мощную систему укреплений, разработанную под наблюдением военного инженера Э. И. Тотлебена. После гибели фактического руководителя обороны адмирала В. А. Корнилова в начале октября во время первого штурма крепости общее командование принял на себя Нахимов. Стремясь помочь осажденным, полевая армия подошла к городу, однако октябрьские бои под Балаклавой, где была почти полностью уничтожена бригада английской легкой кавалерии, и Инкерманом не принесли удачи.

В феврале 1855 г. Меншикова сменил генерал М. Д. Горчаков, под чьим командованием русские войска в августе потерпели тяжелое поражение на Черной речке. Судьба Севастополя была предрешена. К началу лета против 40 тыс. севастопольского гарнизона действовала насчитывавшая 140 тыс. армия союзников. В июне, в день годовщины битвы при Ватерлоо, союзники предприняли решительный штурм севастопольских укреплений, который был отбит с большими для них потерями. Душой обороны был Нахимов, который несколько дней спустя был смертельно ранен. 27 августа союзники предприняли очередной штурм Севастополя, в ходе которого был взят господствовавший над городом Малахов курган. По приказу Горчакова гарнизон оставил Севастополь, затопив последние корабли и взорвав укрепления. С падением Севастополя военные действия в Крыму прекратились.

Героическая оборона Севастополя показала стойкость солдат, матросов и офицеров и одновременно выявила военно-техническую отсталость армии и флота, неготовность России к современной войне. Не только севастопольский гарнизон, но и полевая армия были фактически отрезаны от источников пополнения, испытывали острый недостаток вооружения, боеприпасов и продовольствия: снабжение велось с использованием фур, в которые были запряжены волы, в распутицу оно прекращалось. Неслыханных размеров достигли интендантские злоупотребления. В войсках была велика эпидемическая смертность.

В определенной мере тяжесть военного поражения смягчали успешные действия русской армии на Кавказском театре, где еще в ноябре 1853 г. генерал В. О. Бебутов разгромил втрое превосходящие турецкие части при Башкадыкларе. Это означало предотвращение угрозы турецкого вторжения в Закавказье. На следующий год попытки турок перейти в наступление были отбиты. Русские войска взяли крепость Баязет и нанесли в октябре сокрушительное поражение главным объединениям противника при Кюрюк-Даре, после чего турецкая армия на Кавказе как боевая сила перестала существовать. Весной 1855 г. войска Н. Н. Муравьева блокировали Карс, гарнизон которого, руководимый английским генералом, в ноябре капитулировал. Современники сопоставляли взятие мощной крепости Карса с обороной Севастополя. Победы Кавказской армии создавали благоприятный фон для того, чтобы Россия дала официальное согласие на возобновление мирных переговоров.

Парижский мир. В разгар войны, 18 февраля 1855 г. умер Николай I, сказав перед смертью: «Сдаю тебе мою команду, но, к сожалению, не в том порядке, как желал». На престол взошел его сын Александр II, который постепенно осознал бесперспективность ведения войны. После получения известия о взятии Карса он принял новые австрийские предложения и пошел на уступки. В феврале 1856 г. в Париже началась работа конгресса, в которой участвовали Россия, Австрия, Англия, Франция, Турция и воевавшая на стороне союзников Сардиния. Вскоре к ним присоединилась Пруссия. Русскую делегацию возглавлял А. Ф. Орлов, верный друг покойного императора, на долю которого выпало подвести итог николаевскому правлению. Во многом благодаря твердости и дипломатическому искусству Орлова условия Парижского мира, подписанного в марте, не отражали всей глубины военного и дипломатического поражения России.

Парижский трактат объявлял о нейтрализации Черного моря, что для России означало запрет иметь там военный флот и необходимость ликвидации крепостных сооружений и арсеналов. Фактически это вело к тому, что над ее южными границами повисла опасность нового вторжения, поскольку Османская империя и ее союзники могли провести через проливы свои военные эскадры, находившиеся в Средиземном море. Орлову удалось отстоять нерушимость российской границы в Закавказье, но южная часть Бессарабии и устье Дуная от нее отходили. Карс возвращался под власть Турции, но полностью восстанавливалась довоенная граница на Западном Кавказе. Турция признавала все Кавказское побережье Черного моря российским владением. Россия была лишена права единоличного покровительства Сербии, что подорвало ее позиции на Балканах. Дунайские княжества — Молдавия и Валахия, оставаясь под верховной властью Порты, сохраняли «независимое и национальное управление, а равно и полную свободу вероисповедания, законодательства, торговли и судоходства». Особая конвенция о проливах подтверждала их закрытие для военных кораблей в мирное время, что можно рассматривать как небольшой успех российской дипломатии.

На Парижском конгрессе сложилась расстановка сил, которая получила название Крымской системы. Если Венская система определяла механизм доминирования России на континенте, то новая система имела антироссийскую направленность и подчеркивала политическую изоляцию страны. В результате недальновидности Николая I, дипломатических просчетов и военных неудач, Российская империя потеряла почти все, что было приобретено ею при Екатерине II и Александре I. Завершив работу конгресса, Англия, Франция и Австрия подписали Тройственный союз, который гарантировал целостность Османской империи и выполнение Россией условий Парижского мирного договора. Государства-гаранты Парижского мира присвоили себе право вмешиваться во внутренние дела России. Национальное унижение стало закономерным финалом николаевской внешней политики.

В ходе Крымской войны русская армия потеряла убитыми, ранеными и ставшими жертвами эпидемических болезней до полумиллиона человек. Россия лишилась флота и мощной военно-морской базы на Черном море. Военные расходы легли непосильным бременем на бюджет страны, дефицит которого вырос в шесть раз. Рекрутские наборы и чрезвычайные налоги обескровили народное хозяйство. Среди крестьян выросло недовольство крепостным правом, что в ряде губерний привело к серьезным волнениям. При наборе государственного ополчения по деревням распространялись слухи о том, что записавшиеся в ратники будут освобождены от крепостной зависимости и получат в новороссийских губерниях земли и имущество. В результате целые волости шли в ополчение, крестьяне деревнями снимались с обжитых мест и бежали на юг, где, как они верили, их ждала воля. Военное поражение сопровождалось хозяйственным разорением и резким ростом социальной напряженности.

А. И. Барятинский на Кавказе. Одним из итогов Крымской войны стала активизация военных действий против Шамиля. В ходе войны не оправдались расчеты турецких и английских политиков на то, что Шамиль оттянет на себя значительные силы Кавказской армии. Он предпочитал укрываться в горах. Окончание войны привело к активизации военных действий против имамата. Россия и ее армия нуждались в победе, чтобы поскорее забыть бесславную Крымскую кампанию.

Главнокомандующим на Кавказе в 1856 г. был назначен А. И. Барятинский, чей боевой опыт был приобретен в стычках с горцами. Его отличали бесстрашие и благородство — командуя полком, он потратил немалые личные средства на оснащение его новейшим стрелковым оружием. Он был исключительно популярен не только среди солдат и офицеров, но и среди народов Северного Кавказа. Барятинский считал себя учеником Воронцова и не отказывался от его политики привлечения местной знати на сторону России. Говорили, что если за Шамилем идет палач, то за Барятинским — казначей. По свидетельству мусульманского наблюдателя, и простой народ, и особенно недавние приближенные Шамиля стали относиться к русским «с послушанием и повиновением». В горах царила страшная бедность и росла ненависть к Шамилю, который, как говорили, уничтожил больше своих соотечественников, чем солдат противника.

Новый главнокомандующий стратегически подавил Шамиля: русские войска решительно двинулись в глубь Чечни и Дагестана, где Барятинского встречали восторженно. Ему и его офицерам женщины подносили виноград, в его честь устраивали скачки. По свидетельству генерала Н. И. Евдокимова, чеченцы, «как дети, освободившиеся от жестокого надзирателя, с увлечением бросаются на все, что только запрещено мусульманским уставом». Копившаяся внутри горского общества социальная напряженность находила выход в избиении знати. Барятинский формировал отряды из чеченцев-добровольцев, которые боролись против Шамиля. Штурмом был взят аул Ведено, откуда Шамиль с небольшим отрядом перебрался в Гуниб, где был плотно окружен. Ни жители аула, ни мюриды имама не желали сражаться. Отказ от газавата сулил им больше, нежели продолжение борьбы. Русский офицер Н. Волконский писал: «С той минуты, как закоснелые мюриды преображались в наших подданных, мюридизм улетал от них, словно пух на ветру». В августе 1859 г. Барятинский принял капитуляцию Шамиля. Война в Дагестане и Чечне завершилась. Имамат распался.

На Северо-Западном Кавказе стычки с черкесами шли до весны 1864 г., хотя почти сразу после пленения Шамиля на верность России присягнул один из главных предводителей черкесов Мухаммед-Эмин.

Военные действия на Северном Кавказе, продолжавшиеся несколько десятилетий, привели к существенным социальным и политическим переменам, которые затронули все горские народы. В меньшей степени перемены коснулись хозяйственной стороны их жизни и бытового уклада. Включение в состав России и необходимость подчинения требованиям российской администрации создавало для кавказских народов новую ситуацию, исходом из которой стала как адаптация к реалиям новой жизни, так и массовая эмиграция в пределы Османской империи. Для России «замирение Кавказа» означало облегчение бремени военных расходов и создание нормальных условий экономического развития региона.


Поделиться: