Глава 14

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII в.

§ 1. ПРОЕКТ «СЕВЕРНОЙ СИСТЕМЫ» Н. И. ПАНИНА И «ДИССИДЕНТСКИЙ ВОПРОС» В ПОЛЬШЕ

Приход на трон Екатерины II мало что изменил в основных направлениях внешней политики России. Они в сущности остались прежними. В центре внимания русских дипломатов был возврат исконных земель Древней Руси, традиционная черноморская проблема и активная охрана завоеваний на Балтике.

Вскоре после Семилетней войны произошла очередная перегруппировка сил в Европе. Почти распался длительный союз России и Австрии. После свержения Петра III Екатерина II не сочла нужным возобновить войну с Пруссией, хотя фельдмаршал П. С. Салтыков захватил было вновь все территории, уступленные Пруссии Петром III.

Истинные причины такой позиции заключались в том, что в итоге Семилетней войны Россия добилась преимущественного влияния в Польше. Уже говорилось о давней цели внешней политики русского правительства, сводящейся к воссоединению древнерусских земель, в пределах которых за период отторжения сложились народы Белоруссии и Украины. Слабость государственной власти в Польше, раздираемой внутренними противоречиями, события Семилетней войны — все это приблизило момент окончательного решения этой проблемы. Однако австрийское правительство враждебно относилось к усилению русского влияния в Польше, поскольку у Австрии насчет Польши были свои планы. Она шла на стремительное сближение и упрочение отношений с Францией — давним недругом России, в течение многих десятилетий сколачивавшей антирусские блоки и на севере Европы, и в центре ее, и на юге, где она систематически подогревала русско-турецкий конфликт. Все это делало непрочными отношения Австрии с Россией.

Иначе складывались отношения с Пруссией. Фридрих II всеми силами старался искать дружбы с Россией. Ведь устремления Пруссии были теперь направлены исключительно на Польшу как на объект своей будущей агрессии, и здесь она могла рассчитывать на какой-то успех лишь при условии союза с Россией. Однако российская дипломатия не нуждалась в союзе с Пруссией, ибо рассчитывала достичь своих целей и без ее помощи. Вместе с тем она не хотела и сближения Пруссии с Францией. В итоге русские дипломаты, включая Екатерину II, разыгрывали с Пруссией своеобразный жеманный флирт. Тема, вокруг которой завязывалась дипломатическая игра, была подсказана самой жизнью — это тема нового польского ставленника.

Смерть польского короля Августа III, как ее ни ждали, была внезапной. «Не смейтесь мне, — писала Екатерина II Н. И. Панину, — что я со стула вскочила, как получила известие о смерти короля Польского: король Прусский из-за стола вскочил, как услышал».

Теперь Россия сразу же объявила своего кандидата — им был Станислав Понятовский, давний друг сердечный Екатерины II. Расчеты императрицы, правда, были лишены при этом каких-либо эмоций: «из всех претендентов на корону он имеет наименее средств получить ее, следовательно, наиболее будет обязан тем, из рук которых он ее получит».

Случилось так, что в разгар предвыборных интриг курфюрст Саксонский умер от оспы. Это ослабило борьбу с Пруссией, и на избирательном сейме в сентябре 1764 г. спокойно был избран Станислав Понятовский.

Следствием преобладания русского влияния был и сравнительно быстрый переход Курляндии на положение территории, зависимой от России. Екатерина II извлекла для этого из небытия Э.-И. Бирона, права которого на Курляндское герцогство не были никем отменены. Сын польского короля Августа Карл, занимавший стол герцога Курляндского, был вынужден выехать из Митавы. В конце 1762 г. там водворился Э.-И. Бирон.

После выборов Понятовского на польский престол русско-прусское сближение завершилось заключением 31 марта 1765 г. союза. Это был, как всегда в то время, военный союз, оговаривавший в случае войны помощь одному из партнеров либо деньгами, либо войсками.

Неудача проекта «Северного аккорда». Заключение этого союза было большим успехом фактического руководителя внешней политики России князя Никиты Ивановича Панина. Ведь союз с Пруссией был едва ли не важнейшим звеном проектируемого Паниным так называемого «Северного аккорда». Это был своего рода противовес все еще существовавшему франко-испано-австрийскому блоку. По мысли Панина, в «Северный аккорд» должны были включиться Дания, Англия, а также Швеция и Польша. Причем Панин сильно рассчитывал на Польшу в качестве будущего союзника.

Однако Н. И. Панину это не удалось, как не удалась и вся «Северная система». Ни Фридрих II, ни Екатерина II не были заинтересованы в сильной Польше. Фридрих вообще был против «Северной системы», заявляя: «Я нуждаюсь только в одном русском союзе и не хочу других». Что же касается Екатерины II, то она была за «счастливую анархию, в которую погружена Польша и которою распоряжаемся мы по своей воле». Сохранение в Польше так называемой республики постоянно воодушевляло Фридриха II на раздел этой страны, а с заключением договора с Россией эта идея стала не столь уж безнадежной. Длительные переговоры с Англией не дали желаемой помощи на случай войны с Турцией, они окончились лишь заключением в 1766 г. торгового договора.

Таким образом, «Северного аккорда» не получилось. Надежды на Швецию были так же тщетны, ибо при слабости государственной власти эта страна всерьез не могла быть принята.

Проблема «диссидентов». Вскоре после воцарения С. Понятовского в Польше внутри страны вновь обострились противоречия между католиками и так называемыми диссидентами (православными и протестантами). Традиционная политика покровительства «диссидентам» позволила русскому правительству вмешаться в этот конфликт.

В «диссидентском вопросе» российская дипломатия выставила не только требование веротерпимости, но и уравнения «диссидентов» в гражданских правах. Однако именно это требование было встречено в штыки великопольскими кругами. Позиции российских дипломатов получали официальную поддержку послов Пруссии, Дании и даже Англии, хотя по существу последняя была глубоко равнодушна к проблеме «диссидентов», и долгие попытки русского посла в Лондоне получить денежную помощь для защиты «диссидентов» остались бесплодными.

Итак, с 1764 по 1768 г. Польша снова находилась в постоянном внутреннем напряжении. Тяжелая дипломатическая борьба по «диссидентскому» вопросу шла с переменным успехом. Положение короля в этой ситуации было незавидное. Целиком обязанный русской императрице, постоянно получавший от нее денежные субсидии, Станислав Понятовский буквально разрывался на части. «Если есть какая-нибудь человеческая возможность, внушите императрице, что корона, которую она мне доставила, сделается для меня одеждою Несса; я сгораю в ней, и конец мой будет ужасен», — так в отчаянии писал Понятовский своему послу в Петербурге.

В условиях полного бессилия короля повлиять на сейм вопрос о «диссидентах» стал решаться традиционным польским путем. Вожди «диссидентов» образовали в марте 1767 г. конфедерации: одну в Торне, вторую в Слуцке. На сторону «диссидентов» был привлечен бывший литовский гетман Карол Радзивилл, и появилась католическая конфедерация в Радоме.

Предстоял чрезвычайный сейм. Осенью 1767 г. русские войска были придвинуты к подступам Варшавы, но созванный в октябре 1767 г. сейм не удался, и его перенесли на февраль 1768 г. В феврале запуганный сейм все-таки решил «диссидентский вопрос». Католическая вера была объявлена господствующей. Король и королева могли быть только из римских католиков. Но вместе с тем «диссиденты» были уравнены во всех правах. Они отныне объявлялись способными занимать все посты, вплоть до сенаторских и министерских, им разрешалось вновь заводить свои церкви, школы, консистории, кладбища, госпитали, печатать богослужебные книги, разрешены были браки католиков и «диссидентов» и т. п.

Это был, несомненно, акт исторически прогрессивный. Вместе с тем этот успех российской дипломатии был коротким. Противники реформ образовали в 1768 г. конфедерацию в г. Баре (Барская конфедерация) и начали военные действия. Польша была ввергнута в анархию. 27 марта 1768 г. Сенат решил просить русскую императрицу обратить свои войска, находившиеся в Польше, на подавление мятежников. Очаги восстаний были подавлены в Люблине, Гнезне. Конфедераты устремились на юг, в Подолию, к турецким границам. Однако русские войска взяли Бар, Бердичев и вынудили конфедератов переместиться в Санок. В августе у конфедератов был взят штурмом Краков.

Как и ранее, появление русских войск на территории Западной Украины всколыхнуло народные массы на борьбу с ненавистным панским гнетом. В середине XVIII в. на территории Правобережной и Карпатской Украины усилились гонения на «диссидентов», что обострило классовую борьбу и национально-освободительное движение. В течение долгого времени здесь действовали так называемые опришки. В 1768 г. отдельные движения, как уже упоминалось ранее, слились в общее восстание, известное в истории под названием «Колиивщина», ядром которого стали казацкие отряды, прибывшие на Правобережье из Запорожья для борьбы с конфедератами во главе с Максимом Зализняком. Вскоре к ним присоединились отряды казацкого сотника Ивана Гонты. Восстание разрасталось. Его вожди уже объявили себя Брацлавским и Киевским воеводами. Волнения докатились до Львова. Но, как и прежде, российский царизм, боясь разрастания антифеодальной борьбы и захвата ею территорий Левобережья, предпочел собственноручно задушить восстание. Однако борьба с конфедератами продолжалась. Кроме того, эта борьба все более затягивала Россию в пучину нового русско-турецкого конфликта.


Поделиться: