§ 2. РОССИЙСКОЕ ДВОРЯНСТВО И ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ СТРАНЫ

В конце 50 — начале 60-х гг. XVIII в. обстановка в стране была обусловлена несколькими главными факторами. В первую очередь среди них следует отметить рост крестьянских волнений, вызванный неизбежным усилением эксплуатации и судорожными мерами по выводу экономики и финансов из кризиса второй четверти XVIII в. Таким образом, создавались условия для нового кризиса. Екатерина II вынуждена была признать, что в момент ее прихода к власти «отложились от послушания» до полутораста тысяч помещичьих и монастырских крестьян («заводские и монастырские крестьяне почти все были в явном непослушании властей, и к ним начинали присоединяться местами и помещичьи»). И всех их, по выражению императрицы, «усмирить надлежало». Среди крестьян получили особое распространение различного рода подложные манифесты, указы, в силу которых крестьяне отказывались работать на своих прежних господ. Монастырские крестьяне убирали в свою пользу хлеб, сено, рубили лес и т. д. Отказ Екатерины подтвердить указ о секуляризации монастырских имений вызвал новую гигантскую волну отчаянной борьбы народных масс. В 1762—1763 гг. волнения распространились на огромную территорию, охватывающую одиннадцать губерний Центральной России. Только в 1763 г. карательные отряды посылались в вотчины 30 монастырей и кафедр. Началась вооруженная борьба крестьян.

В связи с Манифестом «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» в 1762 г. поднялись на борьбу и помещичьи крестьяне, возбужденные слухами о предстоящей «воле». В начале 1762 г. в 9 центральных уездах восстало свыше 7 тыс. крестьян, принадлежащих 9 помещикам. В Вяземском уезде князь А. А. Вяземский против крестьянских толп использовал пушки. В 1763 г. массовый характер приняли волнения в Новгородском, Пошехонском, Волоколамском, Уфимском уездах. В 1766—1769 гг. движение вспыхнуло в Воронежской и Белгородской губерниях. Эта борьба почти повсеместно сопровождалась массовым бегством крестьян, потоком челобитий, насчитывавшихся тысячами, вереницами крестьянских ходоков.

Начало Генерального межевания. В этой столь грозной обстановке Екатерина II в манифесте от 3 июля 1762 г. решительно объявила свою генеральную линию: «Намерены мы помещиков при их имениях и владениях ненарушимо сохранять, а крестьян в должном повиновении содержать». Законодательная практика правительства Екатерины II полностью подтверждает этот тезис. Исключительно в интересах дворянства новая императрица реально осуществила так называемое Генеральное межевание, укрепившее землевладельческие права дворян. При этом императрица отказалась от проверки старинных прав по документам и безвозмездно подарила дворянам огромный фонд государственных земель (примерно 30 млн десятин), самовольно захваченных помещиками в предшествующий период. Ни Анна, ни Елизавета, ни даже Петр I не рискнули это сделать. Екатерина II безвозмездную передачу дворянам захваченных ими земель представила в виде награды за быстрое и бесспорное («полюбовное») установление границ их владений. И это имело грандиозный успех у дворянства, хотя, так сказать, техническое оформление этого соглашения (само межевание) политически корректно длилось около ста лет.

Ужесточение крепостного права. Одновременно с укреплением дворянского землевладения шло неуклонное наступление на крестьянские права. Запрет крестьянам жаловаться на помещиков был установлен еще в 1649 г. и с тех пор многократно подтверждался. Но при Екатерине II за нарушение этого запрета крестьян уже жестоко наказывали вплоть до ссылки в Нерчинск. В январе 1765 г. «за продерзостное состояние» «вредных обществу людей» помещикам разрешено было не только ссылать крестьян в Сибирь (а это было узаконено еще в 1760 г.), но и отдавать в каторжные работы. Порядку и регламентации процедур отправления крестьян в ссылку и их содержанию посвящена была целая серия указов.

С другой стороны, законы смягчали наказание дворян за истязания и убийства своих крепостных, а при Екатерине II наказанием дворян стали лишь церковные покаяния. Легализована была практика продажи крепостных крестьян оптом и в розницу. Дети крестьян, взятых в рекруты, оставались теперь в собственности помещика. Резко ограничивалась сфера дееспособности крепостных крестьян. Сбор государственных податей с них вновь был возложен на помещиков (ранее за ними была лишь ответственность за недоимки). Как уже упоминалось, помещичьим крестьянам было запрещено принимать присягу. Запрет был наложен даже на вступление в монашество. Крестьян лишали права брать откупа и подряды. Им (а также государственным крестьянам) запрещено было вступать в вексельные отношения, их денежные обязательства были объявлены недействительными. Без разрешения помещика крестьянину не выдавали паспорт и т. п.

Наступление на права крестьян шло и по иным направлениям. Стремительно развивался процесс утеснения однодворцев, когда-то бывших сословием «служилых людей по прибору» и защищавших южные границы Российского государства. Легализован был захват помещиками однодворческих земель. Рядом указов однодворцы превращались в казенных крестьян. Наступление на права крестьян распространилось и на южные регионы России. Господствующему классу Малороссии была предоставлена юридическая база для закрепощения крестьян. Сначала в 1760 г. это был указ о переходе крестьян «с места на место» лишь по письменному отпуску прежнего хозяина с одновременным запретом перехода для тех, кто прожил на одном месте 10 и более лет. А в 1783 г. крепостное право в Левобережной Украине было окончательно оформлено. Наконец, крайне суровыми были меры правительства по сыску беглого крестьянства.

Однако слишком просто было бы оценить политику правительства Екатерины II как прямолинейное стремление к ужесточению эксплуатации крестьян путем грубого насилия. Ведь тогда гигантским лицемерием покажутся и созыв Уложенной комиссии, и конкурс Вольного экономического общества, и кампания свободы слова в конце 60 — начале 70-х гг., и многое другое. Более того, ведь в реальном, хотя и противоречивом, законодательстве самодержавия была и качественно иная линия, которую иногда называют «экономическим либерализмом».

Политика поощрения крестьянских промыслов. Постепенный «либеральный» поворот в экономической политике правительства приходится на середину XVIII в. Существенные сдвиги в создании казенной промышленности позволили отказаться от ряда архаичных защитных механизмов социума с низким объемом совокупного прибавочного продукта. Прежде всего, круто изменена была политика традиционного и когда-то необходимого укрепления казенных торговых монополий. В 50-е гг. разрешен был свободный отпуск из всех портов и таможен воска, клея, льна, пеньки, смольчуга, поташа, дегтя, юфти и других товаров, бывших прежде предметом казенной монополии. В 1755 г. был принят важнейший указ, объявлявший свободную продажу за границу, запрещенную Петром I еще в 1715 г., узкого крестьянского холста и практически установивший «безуказное», т. е. свободное для всех производство на экспорт этого материала. В 1758 г. разрешено свободное производство «всякому, кто пожелает, пестрели» (набоечной льняной ткани) и шляп, а в 1760 г. — свободное производство веревок и канатов.

Одновременно намечается некое стремление властей ограничить применение крепостного труда в частной промышленности. В 1752 г. было ограничено право купцов покупать крестьян к мануфактурам. Введены были количественные ограничения на людские ресурсы подневольного труда «вечноотданных». В следующем, 1753 г. сенатским указом предписано было изъять с фабрик и заводов лишних (по вновь установленным нормам) приписных крестьян. Логическим завершением этой политики был указ о запрещении покупки крестьян к частным фабрикам и заводам как с землей, так и без земли, что, видимо, хотели сделать еще при Петре III.

Самым кардинальным актом правительственной политики 50-х гг. XVIII в. была отмена внутренних таможенных и мелочных сборов указом от 20 декабря 1753 г. В 1760 г. в Сенат был подан проект указа об уничтожении всех монополий и откупов, а 10 октября разослан на места, хотя и не опубликован, указ о свободе торговли всеми изделиями русского производства.

Таким образом, перед нами явные признаки демонтажа традиционной политики регламентации в области экономики. Причем постепенность изменений и их явная противоречивость (решительный отказ от казенных монополий, первые удары по регламентированному «указному» производству и вместе с тем суровая сдержанность по отношению к крестьянской торговле) свидетельствуют, скорее всего, о чисто прагматическом характере этой политики, т. е. об отсутствии в ее основе каких-либо теоретических концепций. Во всяком случае, крайности приспособления государства в политике выживания в условиях неблагоприятного, ущербного влияния природно-климатического фактора были ликвидированы (хотя и не все).

С вступлением на престол Екатерины II отказ от традиционной политики «насильственного» посословного «разделения труда» стал еще очевиднее. Хотя поначалу в указах сильнее были чисто декларативные моменты, а не реальные действия. Вслед за провозглашением отказа от системы монополий в промышленности и торговле 28 марта 1762 г. в июле того же года было объявлено о свободе производства ситца по всей стране, кроме Москвы и Петербурга. Чуть раньше разрешен был вывоз хлеба за рубеж. А с 1766 по 1772 г. был введен беспошлинный вывоз пшеницы и пшеничной муки почти из всех портов империи. В 1763 г. снова был провозглашен принцип свободы промышленной деятельности, т. е. полной нецелесообразности держать «в одних руках, чем множество желающих пользоваться могут». В апреле 1767 г. был издан весьма лаконичный указ, объявлявший полную свободу «рукомеслу и рукоделию» в городах России, а 10 сентября 1769 г. — именной указ о свободе заводить ткацкие станы с одним лишь условием: уплаты сбора в 1 руб. за стан.

В 70-е гг. правительство Екатерины II идет на еще более кардинальные решения. Указом от 17 марта 1775 г. была объявлена свобода заведения промышленных предприятий для всех отраслей промышленности. К тому же отменены были все сборы от мелких промыслов. В 1777 г. были отменены сборы с домашних станов, принадлежащих фабрикам, т. е. резко улучшены условия деятельности так называемых рассеянных мануфактур. В 1784 г. снова был именной указ о поощрении местной легкой промышленности.

Таким образом, противоречивые процессы усиления крепостничества и поощрения промыслов практически происходили одновременно. Почему?!

Историки в попытках объяснения причин столь сложного явления прибегали к весьма разным интерпретациям и трактовкам. Часть из них считала Екатерину II просто лицемерным политиком, водрузившим на себя маску либерала, но по своей внутренней сути являвшимся завзятым крепостником. Другие считали либеральные реверансы великой императрицы вполне искренними, но целиком разбивавшимися о реакционные силы помещичьего класса. Корень зла подобные историки видели (и видят) в постоянном стремлении помещиков к безмерной эксплуатации крепостных крестьян, к установлению жесточайшего режима крепостничества, по сути своей ничем не отличавшегося от рабства. Именно под нажимом помещичьего сословия екатерининское правительство и привело к резкому усилению режима крепостничества, к установлению диктатуры помещиков, их полному господству в стране, обществе, государстве.

Подобная оценка социально-экономической политики в России во второй половине XVIII в. оставляет слишком много вопросов. Главное же остается неясным: как могли ужиться в политике единой правящей элиты столь принципиально различные направления — субъективно осознанный либерализм и столь же осознанное «реакционное» феодально-крепостническое начало.

Между тем, на наш взгляд, есть вполне реальная возможность дать наиболее убедительную оценку такой политике как вполне целостному явлению. Для этого необходимо еще раз осознать кардинальнейшую особенность истории Российского государства, заключающуюся в том, что природно-климатические условия создавали в стране из века в век крайне неблагоприятную обстановку для развития основы основ ее существования — сельского хозяйства.

Уже неоднократно подчеркивалось, что вследствие названных обстоятельств российское общество вплоть до XX в. развивалось как общество с относительно низким объемом совокупного прибавочного продукта, что в принципе могло бы навсегда обречь его на судьбу примитивного земледельческого социума.

Поэтому историческая необходимость уже в Средневековье привела в России к формированию особого, необычного для запада Европы типа государственности с весьма жесткими рычагами государственного механизма, ибо основной функцией Российского государства была концентрация и перераспределение относительного минимума прибавочного продукта в интересах развития и самого общества, и его господствующего класса. Поэтому далеко не случайна была на востоке Европы многовековая традиция централизованной, самодержавной, по сути своей деспотической власти. Не случаен был и необычайно суровый режим крепостного права. Долгие века этот режим был призван обеспечивать поступательное развитие и общества и государства. Это развитие осуществлялось главным образом путем использования сверхнапряженного труда крестьянства, экономическое положение которого было на грани потери собственного воспроизводства.


Поделиться: