РАЗДЕЛ II

Россия при преемниках Петра I

Глава 7

ДВОРЦОВЫЕ ПЕРЕВОРОТЫ

§ 1. БОРЬБА ПРИДВОРНЫХ ПАРТИЙ ЗА ВЛАСТЬ

Бурная реформаторская деятельность, проникшая во все поры экономической, социальной, политической, общественной и культурной жизни, со смертью Петра Великого как бы застыла, будучи застигнутой врасплох. Внезапная смерть главы абсолютистского государства парализовала прежде всего инициативу верховных органов государственного правления. Наступила так называемая эпоха дворцовых переворотов. На вершине воздвигнутого гигантскими усилиями преобразователя дворянского государства началась борьба скоропалительно формирующихся дворцовых партий за власть.

Однако сама действительность подсказывала логику объединения этих партий. С одной стороны, постепенно концентрировались элементы, издавна враждебные преобразованиям первой четверти века, недовольные режимом власти, окружением царя, с другой — внезапно потерявшие опору сподвижники Петра, люди, которых создало это бурное время. Размежевание шло вокруг вопроса о престолонаследии. Из претендентов на трон по мужской линии был лишь один внук Петра I, сын царевича Алексея Петр Алексеевич (будущий Петр И). По женской линии наибольшие шансы имела последняя супруга Петра, так называемая «Мариенбургская пленница» Екатерина Алексеевна Скавронская. Несмотря на жестоко наказанную царем интригу с представителем семейства Монсов, жена покойного царя сохранила свое влияние и вес как коронованная супруга государя. По свидетельству Г. Ф. Бассевича, в канун коронации Екатерины Алексеевны Петр в присутствии канцлера Г. И. Головкина, Феофана Прокоповича и некоторых других, заметил: «Назначенная коронация имеет более важное значение, чем сколько думают. Я венчаю Екатерину императорскою короною для того, чтобы сообщить ей права на управление государством после себя...» И тем не менее ситуация оставалась неопределенной.

Немало способствовал неясности общей обстановки и указ 5 февраля 1722 г., отменивший старые порядки престолонаследия и утвердивший как закон личную волю завещателя. Вечно враждовавшие между собой деятели Петровской эпохи на время сплотились вокруг кандидатуры Екатерины. Здесь был прежде всего талантливый полководец и незаурядный стяжатель «светлейший князь» А. Д. Меншиков, рассчитывавший при новой государыне вновь обрести влияние и вес. Здесь был и великий умница и весельчак, генерал-прокурор П. И. Ягужинский, и канцлер Г. И. Головкин, и кабинет-секретарь, вечный трудяга А. В. Макаров; наконец, такие фигуры, как П. А. Толстой, старый адмирал Ф. М. Апраксин, глава Синода Феофан Прокопович, И. И. Бутурлин.

Вокруг внука Петра группировались главным образом представители родовитой феодальной аристократии, теперь уже немногочисленные боярские фамилии.

Усилия А. Д. Меншикова и П. А. Толстого в пользу Екатерины были поддержаны гвардией. Придворная гвардия — Семеновский и Преображенский полки — в этот период представляли собой наиболее привилегированную и щедро оплачиваемую прослойку армии. Однако наиболее важное обстоятельство — ее социальный состав. Оба полка были сформированы преимущественно из дворян. Причем дворянами были не только офицеры, но и огромное большинство рядовых. В частности, при Петре I в лейб-регименте среди рядовых одних лишь князей было до 300 человек. Вооруженное дворянство при императорском дворе было орудием в борьбе придворных группировок. Социальное единство всех этих прослоек было важным обстоятельством, облегчавшим так называемые дворцовые перевороты.

Воцарение Екатерины I. Итак, вопрос решила в первый, но далеко не в последний раз гвардия. В ходе совещания в одной из дворцовых комнат речь П. А. Толстого в пользу Екатерины была шумно поддержана присутствовавшими здесь гвардейскими офицерами. Барабанный бой за окном возвестил о прибытии обоих гвардейских полков. Высокомерный фельдмаршал Н. И. Репнин воскликнул: «Кто осмелился привести их сюда без моего ведома? Разве я не фельдмаршал?» В ответ на это И. Бутурлин, подполковник Семеновского полка, громко заявил: «Я велел прийти им сюда, по воле императрицы, которой всякий подданный должен повиноваться, не исключая и тебя!» Агитация в полках за Екатерину, уплата жалованья за 1,5 года, денежные раздачи увенчались полным успехом. Н. И. Репнин в итоге заявил о поддержке императрицы, канцлер Г. И. Головкин также высказался за новую самодержицу. Сопротивление прекратилось. Был составлен акт, подписанный Сенатом и высшими сановниками. Вопрос о престоле был решен. Так был впервые опробован немудреный механизм дворцового переворота, который, как мы увидим далее, с небольшими модификациями еще неоднократно исправно служил тому, кто овладевал его рычагами.

Воцарение Екатерины I означало прежде всего усиление власти Александра Меншикова. Уже в марте 1725 г. саксонско-польский посланник И. Лефорт писал: «Меншиков всем ворочает». Ему были прощены денежные растраты, отдан еще один город. Однако честолюбивый фаворит мечтал и требовал звания генералиссимуса.

Наследница Петра I, умевшая укрощать страшные припадки гнева своего грозного супруга, поднявшаяся от роли простой «метрессы» до положения близкого друга Петра I, женщина, умевшая жить всеми интересами и помыслами своего мужа, быть и царицею, и походной женой офицера-воина, очутившись на престоле, явила свою полную беспомощность.

Первые активные действия императрицы были связаны с давним планом устройства дочек-царевен, родившихся до брака. Уже вскоре после похорон Петра I была выдана замуж за голштинского герцога Карла-Фридриха старшая дочь Анна Петровна.

В донесениях французского посланника Кампредона отразились настойчивые, хотя и бесплодные, усилия заботливой матери выдать замуж за французского короля Людовика XV либо за принца крови другую дочь — Елизавету Петровну. Тем временем сплоченность партии Екатерины I с утверждением ее на троне мгновенно улетучилась. «Светлейший князь» А. Д. Меншиков явно подминал под себя других. Уже 31 марта Павел Иванович Ягужинский прибежал в ярости в Петропавловский собор к гробу Петра I излить свои жалобы на Меншикова. Среди представителей фамилий Голицыных, Долгоруких, Репниных, Апраксиных было постоянное брожение, могущее дать начало политическому движению в пользу внука Петра. Наконец, против всесилия Меншикова роптали и сенаторы. Выход из этой сложной ситуации был найден ловким и изворотливым П. А. Толстым. По его предложению при императрице был создан Верховный тайный совет.

Идея Совета сама по себе была не нова. Еще в последние годы правления Петра I был создан Тайный совет для более оперативного руководства государством его главой. Однако теперь роль его должна была быть иная. При слабости положения Екатерины I на троне значение деятельности будущего Совета неизбежно возрастало. По свидетельству саксонско-польского посланника Лефорта, о его создании поговаривали уже в мае 1725 г., но указ появился лишь 26 февраля 1726 г. Председателем Совета назначалась сама царица, членами его были Ф. М. Апраксин, А. Д. Меншиков, П. А. Толстой, Г. И. Головкин, А. И. Остерман и Д. М. Голицын. Вскоре к общему неудовольствию в Совет был введен и герцог голштинский, зять царицы, ставший вместе со своим министром Г. Ф. Бассевичем играть видную роль в придворных делах. Практически делами Совета руководили три наиболее влиятельные фигуры: А. Д. Меншиков, Г. И. Головкин и А. И. Остерман.

Вновь созданный Совет буквально облегчил царицу «в тяжком ее правительства бремени». Это было несомненным фактическим ограничением ее власти. Вместе с тем Совет умалил и значение Сената, так как отныне предписывалось без ведома и санкции Тайного совета «никаким указом прежде не выходить». Тайный совет вел надзор «над всеми коллегиями и прочими учреждениями». Таким образом, все важнейшие нити государственного управления были сосредоточены в этом учреждении.

Поручив виднейшим сановникам государства собрать и представить письменные мнения о государственных делах и желаемых переменах, Екатерина нашла утеху в личной жизни и разнообразных развлечениях. В течение всех этих лет, по лаконичному замечанию французского посланника Кампредона, царица «ведет очень неправильную жизнь». Невиданная роскошь, празднества, пиры стали постоянным явлением царского двора.

Непрочный трон в руках женщины усилил своекорыстные стремления временщиков, устраивавших свои дела. Уже в июле 1725 г. саксонско-польский посланник Лефорт в сердцах писал: «Невозможно описать поведение этого двора: со дня на день не будучи в состоянии позаботиться о нуждах государства, все страдают, ничего не делают, каждый унывает и никто не хочет приняться за какое-либо дело, боясь последствий». Хотя на ектениях маленького Петра упоминали только после цесаревен, честолюбивый А. Д. Меншиков, понимая растущую популярность малолетнего внука Петра, пустился со всеми ухищрениями и интригами в погоню за, казалось, совершенно фантастической мечтой женить мальчика на своей дочери Марии. В ход были пущены все средства вплоть до подкупа за 30 тыс. червонцев фаворитки Екатерины I некоей Анны Крамер. Довольно быстрому согласию Екатерины I на этот брак способствовало и желание умалить значение Петра как претендента на трон.

Однако Меншиков добился, казалось бы, невозможного — помолвка Марии с внуком Петра I была предрешена. Торжество Меншикова ускорило его разрыв с П. А. Толстым, прошлое которого было неотделимо от смерти царевича Алексея, отца малолетнего Петра. Понимая опасность этой оппозиции, «светлейший князь» с помощью одной из гнуснейших провокаций уже в момент предсмертной болезни царицы так называемым делом Девиера политически уничтожил П. А. Толстого, И. И. Бутурлина и др. Временщик был вновь на коне!

В начале мая 1727 г. на третьем месяце болезни Екатерины I решался вопрос о престолонаследии. Итогом его был известный «тестамент» Екатерины, который вместо ослабевшей царицы был публично подписан за нее дочерью Анной. В этом своеобразном документе наследники разбиты были на три группы: а) Петр Алексеевич и будущие потомки его, б) Анна Петровна и будущие потомки ее, в) Елизавета Петровна и ее будущие потомки. И наконец, старшая сестра маленького Петра — Наталья Алексеевна. Переход престола от первого наследника к последующим обусловливался бездетностью. Этот проект, зачеркнувший указ Петра I, был компромиссом между сторонниками Петра Алексеевича и его противниками. Дмитрий Михайлович Голицын и его приверженцы уже готовы были даже женить Петра Алексеевича на Марии Меншиковой, так как иного для него пути на престол не видели. В «тестаменте» было оговорено, что малолетний Петр становится государем лишь в 16 лет, а с вступлением на престол дает обеим царевнам откупного по 1,5 млн червонцев каждой вкупе с мамиными бриллиантами. Таков был итог циничного торга дворянской верхушки.

Воцарение Петра II. В мае 1727 г. Екатерина умерла от «фомиков» в легких (по-видимому, от туберкулеза). На престол взошел 11-летний Петр II. Временщику А. Д. Меншикову теперь было нетрудно принять из рук мальчика, к тому же величавшего его «батюшкой», желанный сан генералиссимуса, и совершить его помолвку с Марией, получившей и титул, и двор, и содержание в 30 с лишним тысяч в год.

Однако Меншиков, желавший закрепить свои позиции в кругах старой феодальной знати, немного промахнулся, дав незаметное начало тому ходу событий, которое привело его потом к гибели. Он приблизил к двору Долгоруких. Так, «светлейший» сделал князя Ивана Алексеевича Долгорукого товарищем малолетнего Петра по играм, а его отца, князя Алексея Григорьевича Долгорукого, поставил во главе двора сестренки Петра II Натальи Алексеевны.

Наспех получив кое-какие начатки образования, Петр II лишь очень короткий период занимался плодотворно под руководством А. И. Остермана. Ранняя половая зрелость, влияния, которым был подвержен мальчик, привели к тому, что главным интересом его жизни стала не учеба, а отнюдь не детские забавы и игры. Немало этому способствовал и благодушный, но, видимо, беспутный повеса князь И. А. Долгорукий.

Мальчик и его сестра скоро стали избегать требовательного и строгого Меншикова. Видимо, этому потворствовал умный и вкрадчивый воспитатель Петра Андрей Иванович Остерман, под большим влиянием которого была и сестренка мальчика великая княжна Наталья. Приступы чахотки, одолевшие Меншикова, еще больше способствовали этому отдалению. Довершило дело раннее, но сильное увлечение Петра II своею теткой — 17-летней рыжеволосой красавицей Елизаветой Петровной.

Так или иначе, влияние Меншикова падало с возрастающей быстротой. Сначала мальчик-царь не являлся на приглашения к праздникам в доме Меншикова, а кончилось тем, что последовал арест генералиссимуса. Могучая натура Меншикова не выдержала — его хватил удар, правда, не слишком опасный. 9 сентября 1727 г. указом Петра II, который был составлен коварным А. И. Остерманом, все семейство Меншикова ссылалось в свое Раненбургское поместье под Рязанью. Через месяц огромные владения временщика были конфискованы (свыше 90 тыс. крепостных, города Ораниенбаум, Ямбург, Копорье, Раненбург, Почеп, Батурин, имения в России, Польше, Австрии, Пруссии), в его петербургских дворцах изъято около 5 млн руб. наличными, огромное число драгоценностей, конфисковано около 9 млн руб. в английском и голландском банках. Сам «светлейший князь» был отправлен с семьей в далекую сибирскую ссылку в Заполярье, в крепость Березов на одном из притоков реки Оби. И прежде страдавший открытой формой туберкулеза, Ментиков недолго протянул в ссылке и умер 12 ноября 1729 г. По словам Феофана Прокоповича, «этот колосс из пигмея, оставленный счастьем, которое довело его до опьянения, упал с великим шумом». Это был, в сущности, еще один дворцовый переворот с традиционным механизмом действия.

24 февраля 1727 г. в Москве Петр II был торжественно коронован. Положение новых фаворитов было официально оформлено. Князь И. А. Долгорукий был сделан обер-камергером. Его отец Алексей Григорьевич и князь Василий Лукич Долгорукий, виднейший дипломат Петровской эпохи, были назначены членами Верховного тайного совета, а князь В. В. Долгорукий и Ив. Ю. Трубецкой — фельдмаршалами.

Новые фавориты, новые кутежи и пиршества, новые развлечения... Князь И. А. Долгорукий увлек молодого императора новою забавою, ставшей вскоре буквально страстью Петpa II, — охотой. При дворе были заведены гигантские псарни от 400 до 800 собак. За императором на охоту выезжало до 500 экипажей. Иностранные послы в депешах изливали жалобы по поводу долгих (до 50 дней) и частых отлучек молодого царя. С февраля 1728 до ноября 1729 г. охота занимала 243 дня, т. е. 8 месяцев из 20. Великолепные охотничьи угодья вокруг Москвы привлекли царствующего мальчика, и он остался на неопределенное время в Москве. Разумеется, временщики не тянули государя ни в Петербург, ни к государственным делам.

Английский посланник Клавдий Рондо в июле 1729 г. писал: «Вблизи государя нет ни одного человека, способного внушить ему надлежащие, необходимые сведения по государственному управлению, ни малейшая доля его досуга не посвящается совершенствованию его в познании гражданской или военной дисциплины».

Логика развития событий повела Долгоруких туда же, куда и Меншикова. С тою же дерзостью возник проект женитьбы 13-летнего Петра II на красивой 17-летней дочери князя Алексея Григорьевича Долгорукого Екатерине. Пылкого не по летам мальчика, видимо, несложно было завлечь. И вот после одной из долгих охотничьих поездок, где были и дочери Долгоруких, 30 ноября 1729 г. в зале Лефортовского дворца в Москве состоялось обручение. Круг замкнулся. Но свадьбе помешала поистине трагическая случайность. На церковный праздник Водосвятия 6 января император прибыл, видимо, недомогая. По свидетельству современников, был крепчайший мороз. Легко одетый в военную форму Петр застудился, и итог был трагичным и неожиданным — зловещая оспа скрутила мальчика в 2 недели, и он умер 18 января 1730 г.


Поделиться: