§ 2. В преддверии реформ

Во время новых для него встреч, военных маневров, лихорадочного овладения знаниями, первого путешествия на Север Петр все больше ощущает глубокий разрыв между русской жизнью XVII в. и теми веяниями, которые идут из-за границы, все отчетливее понимает отсталость России во всех областях жизни. Это глубоко уязвляет его как монарха, пробуждает желание вытянуть Россию из трясины средневековой дремотной жизни, где так удобно устроились кремлевские обитатели, приказное чиновничество, воеводы, церковные иерархи.

Так Петр постепенно приходит к тем же мыслям о необходимости коренных перемен в жизни страны, продвижения России по пути европейской цивилизации, которые овладевали просвещенными деятелями правительств царей Алексея и Федора, а также царевны Софьи.

В ходе своих юношеских забав и веселых утех в Немецкой слободе Петр все острее чувствовал правомерность действий своих бывших политических противников, тех, кого он ненавидел больше всего в жизни. Опирался он и на исторический опыт предшествующих правителей – отца и брата.

Действительно, вторая половина XVII в., по существу, подготовила многие из тех резких перемен в жизни страны, которые предпринял Петр I. В России стали появляться первые мануфактуры, бурно развивалось ремесло, мелкое товарное производство, рыночные отношения все более и более прочно стягивали воедино отдельные регионы страны, росли новые города, пополнялись населением старые городские центры. Шло реформирование армии, появились полки «иноземного строя», по-новому вооруженные и обмундированные, делались попытки построить первые русские морские корабли.

Во второй же половине века происходили серьезные изменения в системе управления страной: централизация и бюрократизация управления, управленческая машина все в большей степени оказывались в зависимости от власти монарха, «порода» постепенно уступала пальму первенства профессиональным качествам людей власти, на первый план все более определенно выходили их личные способности.

Крепнувшая абсолютистская власть царей одерживала верх над экономическими и политическими претензиями русской церкви. Падение патриарха Никона означало и победу светской власти над церковной. Отныне церковь, еще не став послушной служанкой царской власти, уже склоняла голову перед ее мощной политической силой.

Все более светский характер приобретала и культура страны. Появились предпосылки реформ в области образования, духовной жизни общества. Церковно-идеологические начала постепенно отступали перед натиском научных знаний и представлений.

Во многом олицетворением новых тенденций в экономике, военном деле, культуре становились не только просвещенные русские люди из разных слоев народа, но и иностранцы, которых стали усиленно привлекать на русскую службу уже при отце Петра, а позднее при Федоре Алексеевиче и царевне Софье. И сама Немецкая слобода, выросшая на окраине Москвы, стала средоточием этих новых людей и новых идей. «Окно в Европу» стало медленно и неуверенно приоткрываться еще до Петра.

В эти же годы Россия стремилась вновь овладеть потерянным выходом к Балтийскому морю, где на старых русских территориях ныне господствовали шведы; боролась за овладение отнятыми Польшей Смоленском и Левобережной Украиной, предпринимала отчаянные попытки продвинуться к Крымскому полуострову, откуда постоянно исходила угроза русским границам. Об этом говорят долгие и упорные войны России с Польшей, Швецией, Крымским ханством, вовлечение страны в антитурецкую коалицию и первые походы русских войск против крымского хана.

Менялись на русском троне монархи, проходил год за годом, но эта общая линия развития страны неуклонно крепла, набирала силу.

И все же огромная, с населением в тринадцать миллионов человек, Россия трагически буксовала на дорогах истории. Передовые европейские страны Англия и Голландия, пережив буржуазные революции, стремительно набирали экономические обороты. Во Франции, Швеции, Дании, ряде других государств также назревали крупные общественные перемены. Почти повсюду в Европе, за исключением восточных ее регионов, буржуазное развитие подготавливало окончательный слом отживших средневековых канонов жизни.

В России же именно в середине XVII в. было принято знаменитое «Уложение» 1649 г. – свод законов, который закреплял абсолютистскую власть монарха и крепостное право как систему общественных отношений, что влекло за собой консервирование отсталых явлений в экономике, политической системе, культуре и других сферах жизни.

Сковывание трудовых ресурсов в деревне – в вотчинных, помещичьих, монастырских хозяйствах – затрудняло развитие промышленности, рост городов. Только три человека из каждых ста обитателей России жили в то время в городах. Россия в начале XVIII в. продолжала оставаться типично средневековой аграрной страной с подневольным сельским и городским населением, с крепостным правом, глубоко и надолго внедрившимся в русский народ, с нищими деревнями, избами, крытыми соломой, с полным бездорожьем, низкими урожаями и голодом, с растущим деспотизмом властей на всех уровнях – от монарха до воеводского подьячего, с мздоимством, коррупцией, вымогательством, разъедавшими всю жизнь страны.

Новые явления в армии наталкивались на рутину и косность прежних военных структур: дворянская иррегулярная конница и стрелецкие части, сформированные еще в период Ивана Грозного, по-прежнему составляли основу военных сил России. Попытки создать флот практически провалились: единственный и почти построенный корабль «Орел» сгорел в Астрахани. Страной по-прежнему управляли Боярская дума, многочисленные, пусть и укрупненные, приказы; на местах сидели воеводы. Всевластие старой боярско-воеводско-дьяческой администрации являлось прочным тормозом на пути совершенствования системы управления Россией, превращения ее в цивилизованное для того времени государство.

Церковь, несмотря на падение своего политического значения, по-прежнему оставалась главной духовной силой, а церковные иерархи во главе с патриархом являлись гарантами незыблемости старозаветных традиций прежнего образа жизни.

Проблески новой культуры и современного для того времени образования меркли во мраке средневековых культурных ценностей, закоснелых обычаев и привычек. В быту господствовали порядки «Домостроя» – типичного феодально-патриархального семейного кодекса.

Петру досталась в наследство в основном старая Россия, без выхода к морям, без флота и современной армии, со старой экономикой, но с мощным крепостническим государством.

Со всеми этими глубокими противоречиями русской жизни и столкнулся молодой, набирающий силу Петр.


Поделиться: