Глава 11

Восстановление страны после Смуты

§ 1. Власть и общество. Михаил Романов и патриарх Филарет: «симфония властей»

Смута оставила глубокий след в жизни русского общества и государства. Годы лихолетья привели к хозяйственному разорению страны и запустению значительных территорий. Последствия Смутного времени в экономике России были преодолены только к середине XVII в. События начала века отразились на духовном и нравственном состоянии общества. По замечанию В.О. Ключевского, «из бурь Смутного времени народ вышел... далеко не прежним безропотным орудием в руках правительства». Произошло падение авторитета власти, в том числе и царской. Неблаговидные поступки тех, кто оказывался на престоле, эгоизм и продажность знати привели к тому, что независимость России оказались под угрозой. Народно-освободительное движение 1611 — 1612 гг., опиравшееся на провинциальное дворянство и посадских людей и вдохновленное патриотически настроенным духовенством, освободило Москву от поляков. Восстановить государственный порядок, доверие к власти, долгожданную «тишину» предстояло новой династии Романовых.

Михаил Федорович Романов (1613—1645). Приход к власти. Для выборов царя был созван самый представительный и многочисленный из всех собиравшихся в XVI—XVII вв. Земских соборов.

В его работе участвовало до 700—800 человек — выборных от дворянства, посада, духовенства, черносошных крестьян. Избрание 16-летнего Михаила Романова произошло 21 февраля 1613 г. после острых дискуссий. На его кандидатуре (из многих) остановились потому, что юный Михаил стал для значительной части общества олицетворением государственности и долгожданного спокойствия. Сторонники Михаила использовали целый ряд аргументов: от промысла Божия («не от человек, но воистину от Бога избран») и возвращения к «старине» до славной истории рода Романовых.

Михаил происходил из старомосковского боярского рода. Его отец, Федор Никитич, был двоюродным братом царя Федора Иоанновича (отец Федора Никитича был родным братом царицы Анастасии Романовой, матери царя Федора). При Годунове Федора Романова вместе с братьями обвинили в заговоре и постригли в монахи под именем Филарета. При Лжедмитрии I Филарет стал митрополитом Ростовским, в октябре 1608 г. он был захвачен «тушинцами» и оказался в лагере Лжедмитрия II, где его провозгласили патриархом. После падения Василия Шуйского Филарет оказался среди руководителей посольства к Сигизмунду III. В момент избрания Михаила на царство Филарет находился в польской тюрьме.

Кандидатура отрока Михаила Романова устраивала различные сословные группы, причем как Москвы, так и дальних областей. Его репутация была незапятнанной в годы Смуты. В то же время «тушинское прошлое» Филарета обеспечивало его сыну поддержку большей части казачества, а высокое происхождение рода — уважение аристократии. Последней не чужды были мечты о влиянии на молодого царя, велись разговоры, что «Миша Романов молод, разумом еще не дошел и нам будет поваден».

По некоторым сведениям, при вступлении на престол Михаил Федорович дал под присягой запись, по которой не мог ничего делать «без боярского совету». Текст документа неизвестен. Как бы там ни было, но в практике правления первого царя из династии Романовых возобладала идея самодержавной монархии и ее укрепления. Торжественное венчание Михаила на царство 11 июля 1613 г. означало не только воцарение «богоданного» государя, но и начало трудного пути преодоления последствий Смуты.

Первые годы правления. Уставшие от тяжелых и многолетних испытаний русские люди ждали от новой власти установления государственного порядка, уничтожения разрозненных польских и казачьих отрядов, терроризировавших целые уезды, налаживания хозяйственной жизни. По молодости и неопытности Михаил был мало готов к решению этих задач. Годы вынужденного сиротства при живых, но запертых в монастырях родителях выработали в его характере такие качества, как смирение, терпение, умение приспосабливаться к обстоятельствам. В первые годы правления он находился под сильным влиянием матери — старицы Марфы (до пострижения — Ксении Ивановны Шестовой) и ее родственников Салтыковых.

Прежние вожди земщины отступили на второй план. Однако их не забыли. Д.М. Пожарский в 1613 г. получил чин боярина и земельную дачу в 2500 четей. Его подпись под грамотой об избрании Михаила Романова стоит на десятом месте. Он принимал участие в церемонии венчания на царство, был «дружкой» на свадьбах Михаила Федоровича. В 1615—1617 гг. Пожарский успешно воевал с разбойничавшим в южных районах страны отрядом Лисовского, защищал от поляков Калугу и Боровск. Герой ополчения хорошо проявил себя на административном поприще, возглавляя в разные годы Разбойный, Поместный и Судный приказы. Помимо этого он был новгородским воеводой, успешно выполнял дипломатические поручения. В мирное время Пожарскому пришлось испытать унижение от проигранных местнических тяжб.

Другой герой освободительного похода посадский староста Кузьма Минин получил от царя Михаила Федоровича чин думного дворянина. В 1615 г. он был послан в Поволжье для выяснения причин волнений татар и черемисов. Возвращаясь из Казани в 1616 г., Минин умер в пути. Его тело было погребено в Спасском соборе Нижнего Новгорода.

Прочной опорой новой династии стал Земский собор, который в первое десятилетие (1613—1622) функционировал почти непрерывно. Ни прежде, ни после не собирались столь часто выборные от всех чинов Московского государства. Полагают, что соборы заседали сессиями, а выборные люди получали полномочия на три года (1613—1615, 1616—1619, 1619—1622). Участники соборных совещаний поддерживали правительство в проведении мер по борьбе с разбоями, пополнению казны, укреплению военных сил, решению внешнеполитических вопросов. В первые годы царствования Михаила Федоровича власть и «земля» сплотились в борьбе против внутренних и внешних врагов Российского государства.

Большую опасность для возрождения государственности представляло вольное казачество. За годы Смуты казаки не раз показывали свою силу. Конфликт с новой властью был завязан вокруг представлений казачества о полной свободе действий и прощении им всех «вин», государевом жалованье и отказе от «разбора». Последнее означало составление поименных списков с указанием, из какого состояния человек поступил в казаки. В ближайшей перспективе такие сведения могли обернуться возвращением значительной части казаков в крестьянство или холопство. Казачье войско оказалось расколотым. Одна его часть перешла на службу к новой династии, другая поддерживала мятежного атамана Ивана Заруцкого и сопровождавшую его Марину Мнишек. Запорожские казаки, забыв о своем православии, служили под Тихвином шведам. Казачьи отряды бесчинствовали по всей стране, занимаясь разбоем и наводя страх на мирное население.

Царь Михаил Федорович вынужден был считаться с казаками как с серьезной военной силой. Поначалу он вел с ними мирные переговоры. Но вскоре от грамот к казакам с просьбами и увещеваниями пришлось перейти к активным действиям. Осенью 1614 г. правительственные отряды вытеснили казаков из ряда уездов Замосковного края. В 1615 г. царские воеводы расправились с Заруцким. Он был изгнан из Астрахани, взят в плен и привезен в Москву, где его и малолетнего сына Марины Мнишек и Лжедмитрия II Ивана повесили. Сама Марина Мнишек вскоре умерла в тюрьме.

Летом 1615 г. казачий отряд атамана Михаила Баловня пришел к Москве. На Даниловской и Серпуховской дорогах, а затем под Боровском и Малоярославцем казаки были разбиты, а их атаманы повешены. В 1616—1618 гг. столкновения правительственных войск с казаками продолжались. К началу 1619 г. правительству удалось справиться с произволом «вольного» казачества. Голландский купец и дипломат Исаак Масса назвал это событие «одною из главнейших побед царя». Большинству казаков пришлось сменить степную вольницу на царскую службу. Верхушка казачества сохранила свое положение, повысив его в некоторых случаях до статуса уездного дворянства.

Финансовые проблемы. Правительство Михаила Федоровича получило пустую казну и расстроенную финансовую систему. Деньги были нужны как никогда, без них невозможно было решить ни внутренние, ни внешнеполитические проблемы. Земские соборы принимали меры, направленные на пополнение казны. Основанием прямого обложения оставалось «сошное письмо». Однако при полном разорении земель и низкой платежеспособности населения сбор налогов не давал желаемых результатов. В некоторые уезды правительство вынуждено было посылать «дозорщиков» и на основе составленных ими дозорных книг вносить поправки в сошные оклады. В 20-е годы XVII в. было проведено общее описание земель. В 1613—1614 гг. были введены чрезвычайные налоги — «запросные» и «пятинные» деньги. Царь и Земский собор обратились к крупным монастырям и торговым людям (особые надежды возлагались на солепромышленников, именитых людей Строгановых) с призывом к добровольному займу — «запросу». Деньги нужны были прежде всего для того, чтобы заплатить жалованье служилым людям. В 1614 г. правительство перешло от займов по доброй воле к введению «пятины» — сбора пятой части с годового дохода или с наличного движимого капитала торговых людей. Взятое обещали одним уплатить, когда будет возможно, а другим — зачесть в недоимку или будущие платежи. В 1613—1619 гг. было семь налоговых сборов — один «запрос» и шесть «пятин». Пятинный сбор касался не только посадского населения, но и черносошного крестьянства, которое платило от 120 до 150 руб. на соху. Из других налогов были значительно повышены «ямские деньги» — до 800 руб. с сохи. Этот налог не касался крестьян дворцовых и черных земель, которые сами отбывали ямскую гоньбу. Другим тяжелым налогом был сбор хлебных запасов на жалованье служилым людям. В отличие от ямских денег хлебные запасы взимались со всех категорий земель, но оклад их был различен. В 1614 г. с сохи собирали 100—200 четвертей хлеба. Население посадов платило налог деньгами, отсюда пошло название этого налога — стрелецкие деньги.

Новая династия пыталась укрепить свою власть путем раздачи черных и дворцовых земель. За 1613 г. было пожаловано преимущественно на поместном праве 7 тыс. десятин дворцовых и 13 тыс. десятин черных земель. В 1627 г. раздача дворцовых земель была ограничена. Черные крестьянские земли почти совсем исчезли в центральной части России, сохранившись лишь на Поморском севере. Затем началась раздача земель за пределами Замосковного края к югу от Оки.

Патриарх Филарет как государственный и церковный деятель. После заключения Деулинского перемирия с Речью Посполитой в декабре 1618 г. произошел обмен пленными. Оставшиеся в живых члены посольства к королю Сигизмунду III, в том числе Филарет Романов, вернулись в Россию. 14 июня 1619 г. Филарет был торжественно встречен в Москве и вскоре поставлен в патриархи. Патриаршее место после смерти в 1612 г. патриарха Гермогена пустовало и давно было предназначено отцу государя. В сложной обстановке того времени православие и его глава патриарх выполняли важную миссию духовного сплочения общества.

Патриарху Филарету был присвоен, как и царю, титул «великого государя». В России сложилась ситуация, когда власть оказалась в руках двух соправителей — сына-царя и отца-патриарха. Патриарх Филарет с его жизненным опытом, умом и энергией играл в этом союзе ведущую роль. Смиренный Михаил Федорович, даже если бы и захотел, не смог бы противостоять своему властному отцу. Это отмечали и современники, писавшие, что Филарет «божественное писание отчасти разумел, нравом опальчив и мнителен, а владителен таков был, яко и самому царю бояться его; бояр же всякого чина людей царского синклита зело томляше заключениями... и иными наказаниями; до духовного же чину милостлив был и не сребролюбив, всякими же царскими делами и ратными владел».

У Филарета вряд ли была особая программа государственной стабилизации; ему пришлось разбираться с давно назревшими делами, наследием Смутного времени. С появлением Филарета в Москве вопросы о финансах, улучшении администрации и суда, положении сословий оказались в центре постоянного внимания правительства. Вскоре состоялся Земский собор, в приговоре которого указывались серьезные просчеты в финансовой и фискальной политике правительства. Собор постановил составить писцовые книги в неразоренных землях и дозорные в пострадавших местностях, отправив туда надежных писцов и дозорщиков, которые бы работали «в правду, без посулов». Политика Филарета отвечала желаниям посадских людей, боровшихся с «беломестцами». Решено было тяглых людей, беглых и «заложившихся» за бояр и монастыри, разыскать и возвратить назад в общины, а с тех, кто их держал, взыскать штрафы. Рекомендовалось составить роспись по городам казенных (денежных и хлебных) доходов и расходов. Боярам князьям И.Б. Черкасскому и Д.И. Мезецкому поручено было провести «сыск» про обиды от сильных людей в образованном для этих целей Сыскном приказе.

Филарету пришлось разбираться и с семейными делами. Женитьба сына — дело родительское, женитьба государя — государственное. Для смены окружения Михаила Филарет использовал дело о царской невесте. В 1616 г. Михаил собрался жениться на дочери московского дворянина Марии Хлоповой. Свадьбу, ссылаясь на болезнь невесты, расстроили двоюродные братья царя Салтыковы. Реальная причина крылась в их опасении с появлением новых родственников потерять свое место у трона. Хлоповы были сосланы. Царь не забыл бывшей невесты. Возвращение к этому делу через семь лет выявило вину Салтыковых и привело к их опале. И хотя невеста была оправдана и признана здоровой, Михаил Федорович не решился идти против воли матери и жениться по своему выбору. В 1624 г. состоялась его свадьба с Марией Долгоруковой, но через три месяца молодая царица умерла. В 1626 г. Михаил Федорович обвенчался с дочерью незнатного дворянина Евдокией Лукьяновной Стрешневой. От этого брака родились десять детей, в живых остались сын, будущий царь Алексей Михайлович, и три дочери.

В годы патриаршества Филарета неуклонно укреплялось экономическое положение церкви. В 1622 г. был принят указ о закреплении за монастырями вотчин, купленных и данных после 1580 г., но не позднее 1613 г. Вотчины, данные после этого срока, выкупались царской казной. Сыскной приказ занимался пересмотром жалованных грамот монастырям, что должно было упорядочить их землевладение, а также способствовать возвращению в посады людей, записавшихся служить в монастырские слободы в городах. В 1628 г. по царскому указу было разрешено свободное распоряжение выслуженными вотчинами, в том числе и отдача их в монастырь «на помин души». Льготы по налогообложению получили монастыри, пострадавшие в годы Смуты. В 1625 г. Филарет получил «несудимую грамоту» на патриаршую область, что означало его исключительное право суда по всем делам, кроме тяжких уголовных преступлений, которому подлежало духовенство и население патриарших вотчин. Духовные вотчинники подлежали суду самого царя в Приказе Большого дворца. Функции управления при Филарете были возложены на вновь образованные патриаршие приказы — Дворцовый, Казенный и Разрядный. Не следует видеть в этом стремление к усилению самостоятельности церкви. Напротив, деятельность патриарха была направлена на то, чтобы создать единую систему управления, усиливающую царскую власть и государство.

Среди церковных дел, с которыми пришлось разбираться патриарху Филарету, было дело о книжных исправлениях, произведенных архимандритом Троице-Сергиева монастыря Дионисием (в годы Смуты он руководил героической обороной монастыря), старцем Арсением Глухим и священником Иваном Наседкой. Ими были выявлены ошибки в церковных книгах. Так, в чине великого освящения воды в молитве: «...и освяти воду сию Духом Твоим святым» прибавлялось еще — «и огнем». Это прибавление было справщиками устранено с подробными обоснованиями, но их обвинили в еретичестве и подвергли церковным наказаниям. Патриарх Филарет на церковном соборе после всестороннего рассмотрения оправдал архимандрита Дионисия и его сотрудников. В решении этого вопроса Филарет показал большую осторожность. Не обладая фундаментальным богословским образованием, он передал рассмотрение спорного вопроса Иерусалимскому и Александрийскому патриархам. Последние не спешили с ответом. И только в 1625 г., заручившись их поддержкой, Филарет приказал вымарать в русских книгах фразу «и огнем».

Филарет проявил себя решительным борцом против «латинства». Почти восьмилетнее пребывание в польском плену сделало его ярым противником западного влияния в любой форме.

Церковная деятельность патриарха Филарета была направлена и против пережитков язычества (игрищ и колядования), которые подрывали авторитет церкви. В 1629 г. Филарет издал указ, чтобы «с кобылками не ходите и на игрища мирские люди не сходились, тем бы смуты православным крестьянам не было». Неповиновение означало царскую опалу и наказание от церковных властей.

Большое внимание в годы патриаршества Филарета уделялось книжному делу; при нем было напечатано больше богослужебных книг, чем за всю предшествующую историю русского книгопечатания. Некоторые тексты вызвали споры среди книжников из патриаршего окружения («Катехизис» литовского протопопа Лаврентия Зизания, «Евангелие учительное» киевского монаха Кирилла Транквиллиона). Московские ревнители старины усмотрели в них еретические «уклонения».

При патриархе Филарете наметились противоречия, которые обострятся в середине столетия: понимание необходимости унификации обрядов православной церкви в связи с назревавшим присоединением Малороссии и в то же время противодействие украинскому, а вместе с ним западному влиянию.

Два великих государя: царь и патриарх. В 1625 г. в новой государственной печати в царском титуле появилось слово «самодержец Всероссийский». Государственные грамоты чаще всего рассылались от имени царя и патриарха.

Приход к власти новой династии изменил состав правящего окружения. Ряды боярства несли потери еще со времен Ивана Грозного. При Михаиле Романове уже нет князей Курбских, Холмских, Микулинских; постепенно сходят с политической сцены Мстиславские, Воротынские, Шуйские, Трубецкие. На первый план выходят Салтыковы, Шереметевы, Шеины, Морозовы, Стрешневы. Среди людей, выдвинувшихся до приезда Филарета, особым доверием пользовались бояре князь Алексей Сицкий и князь Иван Черкасский. Ближними людьми Филарета были его брат Иван Никитич, бояре Михаил Шеин, Федор Шереметев. И. Черкасский именовался «ближним боярином» и возглавлял в разные годы Приказ Большой казны, Стрелецкий и Иноземный приказы. Непременной составляющей власти являлась приказная бюрократия — дьяки и подьячие. Перед царем и патриархом стояла непростая задача улучшить административное управление. На взятки, волокиту и произвол администрации всех уровней постоянно жалуются в своих челобитных представители различных социальных групп населения. Романовы выстраивают линию взаимоотношений с под данными с учетом прошений от разных «чинов».

По мере того как восстанавливалось разрушенное хозяйство, все острее вставал вопрос об обеспечении служилых людей землями и крестьянами. В 1636 г. было составлено особое «поместное уложение». Правительство разрешало мену поместьями, сдачу поместья другому лицу, отдачу их в приданое за дочерьми. В то же время продолжалась политика ограничения права распоряжения вотчинами, которых было немало роздано в первую половину царствования Михаила Федоровича. Наметилась тенденция к слиянию поместий и вотчин в единый разряд недвижимых дворянских имений.

В начале царствования Михаила сохранялись пятилетние «урочные лета» сыска беглых. Исключение было сделано только для Троице-Сергиева монастыря; срок сыска монастырских крестьян достигал вначале 12, а затем 9 лет. В 1637 г. служилые люди замосковных и украинных городов подали челобитную с требованием введения бессрочного сыска. Челобитная была направлена против церковных и светских землевладельцев, укрывавших у себя беглых крестьян. В ответ правительство распространило 9-летний срок сыска на всю страну. В 1641 г., после новой челобитной дворян, срок сыска беглых крестьян был увеличен до 10 лет, а срок возврата крестьян, насильно вывезенных другими землевладельцами, до 15 лет. Фактически к концу правления Михаила дворянство окончательно сформировало требование о бессрочном сыске беглых, реализованное постановлениями Соборного Уложения 1649 г.

Сыск и возвращение в тягло посадских людей являлись одним из направлений фискальной политики правительства в 20—40-е годы. Жители черных посадских слобод страдали от получившего широкое распространение выхода из тягла их членов, поселявшихся на городских землях в белых слободах. В результате падения платежеспособности посадских общин наносился урон государственной казне. Указ о возвращении на старые места «закладчиков», вышедших после 1612 г., был принят Земским собором еще в 1619 г. Но и по прошествии 20 лет царь вынужден был рассылать воеводам грамоты с указанием сыскивать и переписывать беглых посадских людей, живущих за «беломестцами». Тяжесть податей и конкуренция в торговле и промыслах вызывали острые конфликты на посаде.

Интересы русских торговых людей сталкивались на внутреннем рынке с деятельностью иностранных купцов. В челобитной 1627 г. гости и торговые люди из Москвы, Казани, Нижнего Новгорода, Костромы и других городов жаловались на иноземных купцов и просили установить для себя монополию на розничную торговлю, запретив иностранцам торговать внутри страны и в Москве. Царь и патриарх не пошли навстречу русскому купечеству и распорядились оставить прежний порядок торговли иноземцев в Москве, Архангельске и Казани. Правительство еще не было готово к проведению политики протекционизма.

Последнее десятилетие. В 1633 г. умер патриарх Филарет. Михаил остался без отцовской поддержки. Но это был уже не отрок, волей обстоятельств оказавшийся на престоле, а умудренный 20-летним опытом правления монарх. Во главе правительства стояли опытные советники И.Б. Черкасский и Ф.И. Шереметьев. В 30—40-е годы затишье в деятельности Земских соборов сменилось заметным оживлением. На соборах обсуждались в основном внешнеполитические вопросы: о Смоленской войне, осложнениях с Крымом, Азове. Все они теснейшим образом были связаны с финансовыми и военными проблемами. Как и в начале царствования, казна остро нуждалась в деньгах, тяглое население жаловалось на оскудение и обнищание. Но за 30 лет ситуация в стране изменилась к лучшему. Теперь у государства были средства для формирования полков нового строя, создания мануфактур, строительства в Кремле новой царской резиденции — Теремного дворца.

Царь Михаил Федорович оказался на престоле в трудные времена. Россия стояла перед выбором пути после Смуты. Ему удалось при поддержке отца-патриарха не просто справиться с этой задачей, но и заложить фундамент новой власти, построенной на идее самодержавия. В 1645 г. трон занял его сын — Алексей Михайлович.


Поделиться: