§ 3. КУЛЬТУРА ШНУРОВОЙ КЕРАМИКИ И БОЕВЫХ ТОПОРОВ

Культуру шнуровой керамики часто рассматривают как исходную индоевропейскую. В свете вышеизложенного надежнее рассматривать ее как одну из индоевропейских. Но безусловно, что именно связанный с ней антропологический тип ближе всего стоит к «классическому» кроманьонцу. В эпоху позднего неолита и бронзы (конец III — II тыс. до н.э.) культуры шнуровой керамики локализуются по большим пространствам северо-запада европейского побережья и Прибалтики, в Надпорожье и Приазовье, а также в некоторых районах Центральной Европы, где она входит в соприкосновение с культурой ленточной керамики. Именно основной антропологический тип населения, связанный с культурой шнуровой керамики, озадачил антропологов чрезвычайно широкой географией своего распространения. К тому же к названным областям надо прибавить Кавказ (кавкасионская группа населения) и Балканы (дикарский тип в районе Албании и Черногории).

Имеются разные объяснения очевидного сходства. Один из столпов немецкой националистической археологии Г. Коссина писал о «германской» экспансии с севера вплоть до Кавказа. В нашей литературе указывали на ненаучную подоснову концепции Г. Коссины, но проблема остается, и мнение о миграции населения с северо-запада Европы на Кавказ поддержали некоторые отечественные ученые. В отношении Кавказа это мнение оспорил один из ведущих антропологов последнего времени В.П. Алексеев. Признавая, что «сходство кавкасионского типа с антропологическим типом населения Восточной Европы и Скандинавии... несомненно», он объяснил его неравномерностью эволюции одного и того же палеолитического предка, т. е. отодвинул общий источник вглубь. Заодно он допускает непосредственное родство кавкасионского и динарского типов.

Кроманьонский тип неолитической эпохи на Украине связан главным образом с днепро-донецкой культурой (IV — III тыс. до н.э.). Основная масса могильников этой культуры локализуется в Надпорожье, но влияние ее достигает Дона и Приазовья, лесостепной Украины и Белоруссии. Антропологический облик этого населения находит параллели и в Прибалтике (в частности, в погребениях датских «кухонных куч»), а также в одной группе погребенных в Оленеостровском могильнике на Онежском озере. Неудивительна поэтому альтернатива: распространение с северо-запада на юго-восток или наоборот. В пользу юго-востока говорит распространение именно здесь коневодства, верховой езды, изобретение колеса и самого шнурового орнамента, но это относится к периоду IV — III тыс. до н.э. От эпохи мезолита антропологические и некоторые археологические параллели находятся в Южной Белоруссии, т. е. в области смежной с днепро-донецкой культурой.

Оформление культур шнуровой керамики приходится на III тыс. до н.э. В старой литературе обычно говорили об «экспансии» племен шнуровой керамики на запад. Теперь преобладает более сложный взгляд на ее распространение. По-видимому, на многие области распространяется лишь культурное влияние (причем оно является взаимным для контактирующих групп). В Центральной Европе, например, куда проникает эта культура, сохраняется в основном местный антропологический тип и местные элементы культуры, хотя частичная инфильтрация населения более восточных областей имела место. Фатьяновская культура, возникающая во II тыс. до н.э. в области Верхней Волги и Клязьмы, привнесена, по преобладающему мнению, в результате миграции племен шнуровой керамики откуда-то из Прибалтики.

Во II тыс. до н.э. культуры шнуровой керамики преобразуются в другие. Судьба представлявших ее племен оказалась различной. Фатьяновская культура погибла, по-видимому, под натиском с востока угро-финских племен, однако остатки фатьяновцев (или, во всяком случае, элементы этой культуры) доживают здесь до периода колонизации области ее распространения славянами и варягами в VIII — X вв. нашей эры.

Язык фатьяновцев интересен именно тем, что на территорию Верхнего и Среднего Поволжья он явно привнесен, причем бесспорные родственники их находились на западе и на юго-западе. Д.А. Крайнов, обстоятельно изучавший эту культуру, вслед за многими авторами, отмечает «сходство и зачастую тождество» фатьяновской московско-клязьминской группы со среднеднепровскими и особенно днепро-деснинскими памятниками. Именно в этом районе фиксируется лингвистами балтская топонимика. В более южных районах такой топонимики нет, может быть потому, что они «промыты» позднейшими движениями кочевников с востока, зато в Западной Прибалтике и южной части Скандинавии родственное население составляло значительный удельный вес. На территории Швеции и Норвегии характерный для основных зон шнуровой керамики антропологический тип сохраняется до наших дней. В.П. Алексеев отмечал здесь «преемственность на протяжении минимум четырех тысяч лет», а на острове Готланд это население преобладало.

В германской националистической (и расистской) литературе Скандинавия обычно рассматривалась как «прародина» германских племен. В.П. Алексеев показывает, что «основная масса предков современного населения севера Европы происходит с юга». И он находил «совершенно очевидным», что «в эпоху неолита и тем более мезолита, может быть даже в эпоху бронзы, они не говорили на германских языках. В то же время антропологически устанавливается преемственность между неолитическим и современным населением. Этим ставится вопрос о значительной роли субстрата в сложении европейских народов, говорящих на германских языках, и, в частности, народов Скандинавии».

Новое население приходит и в Прибалтику. Антропологически оно просматривается с последней четверти II тыс. до н.э., и это совпадает с легендами о переселении венетов после падения Трои в Европу, на северо-запад Адриатики и юго-восток Прибалтики. Факт такого рода переселения утверждается целым рядом данных. Во-первых, антропологический тип этого населения резко отличается от населения культур шнуровой керамики своим сходством с причерноморским и средиземно-морским (более грацильное, узколицее население, потомки которого в приморской юго-восточной Прибалтике сохраняются до сих пор). А во-вторых, в лингвистической литературе, прежде всего в работах немецкого лингвиста Г. Краэ, отмечено широкое совпадение топонимики северо-запада Малой Азии, северо-запада Адриатики и юго-восточной Прибалтики. Именно связь Адриатики и Прибалтики побудила говорить об особой ветви индоевропейских племен — «северных иллирийцах». Венеты и иллирийцы контактировали в зоне Адриатики, и какая-то часть иллирийцев также могла уйти на север. Но языки тех и других все-таки разные, а венетская основа всех трех областей проявляется в преданиях.

Согласно «Илиаде», венетов вывел из Малой Азии их вождь Пилемен. У адриатических венетов это предание жило, и существовал культ легендарного вождя Палемона, достигает он и Прибалтики (а от племянника императора Августа Палемона в XV в. вели свой род литовские князья).

Культуры шнуровой керамики часто рассматривают в качестве исходной области балтских, славянских и германских языков. Проблемы существования такой общности коснемся ниже в связи с проблемой происхождения славян. Здесь можно отметить, что область распространения культур шнуровой керамики шире, нежели язык основной составляющей ее группы племен, что же касается языка основной группы, то, возможно, есть некоторые пути его определения. В значительной мере они указаны лингвистом Б.А. Серебряковым, обратившим внимание на древний индоевропейский слой в зоне позднего расселения угро-финских племен. И топонимика, и отражения в самих угро-финских языках ведут к балтским — в широком смысле этого понятия, а не к какому-то конкретному.


Поделиться: