Тема: Россия в эпоху дворцовых переворотов 1725―1762 гг.

План:

1. Предварительные замечания.

2. Правление Екатерины I (1725―1727).

3. Правление Петра II (1727―1730).

4. Правление Анны Иоанновны (1730―1740).

5. Правление Иоанна Антоновича (1740―1741).

6. Правление Елизаветы Петровны (1741―1761).

7. Правление Петра III (1761―1762).

1. Предварительные замечания

По образному выражению великого русского историка академика В.О. Ключевского, вторая половина 1720-х ― начало 1760-х гг. вошли в историю России как «эпоха дворцовых переворотов», когда со смерти Петра I (1725) до воцарения Екатерины II (1762) на российском престоле сменилось 6 императоров и императриц. Это были лица разных возрастов, несхожих характеров и вкусов, и тем не менее, по утверждению блестящего исследователя той эпохи профессора Н.И. Павленко, они имели много общего:

• прежде всего, никто из них не отличался высоким интеллектом;

• большинство из них оказались на российском престоле по воле случая;

• в годы их правления абсолютная власть монарха была использована не столько во благо нации и государства, сколько для удовлетворения личных прихотей и капризов самих императоров и императриц и своры их самых алчных фаворитов и фавориток.

Петр I считал себя слугой государства, и вся его кипучая натура была подчинена достижению общего блага. Его же преемники на престоле хотя и любили поговорить об общем благе, но делали это по инерции или в силу внешнего подражания. Их личное участие в управлении государством не простиралось далее того, что относилось к многочисленным нарядам и развлечениям, жизни императорского двора и удовлетворения разнообразных вкусов и капризов своих многочисленных фаворитов и фавориток. Никто из них подобно Петру I не законодательствовал, не вел дипломатических переговоров, не водил войска на поле брани, не составлял регламентов, личным примером не воодушевлял подданных на подвиги в труде и ратном деле, не помышлял о будущем страны.

2. Правление Екатерины I (1725―1727)

28 января 1725 г. скончался Петр I и российский престол оказался вакантным. Истоки этого события берут свое начало в июле 1718 г., когда по обвинению в государственной измене Сенат приговорил к смертной казни единственного сына Петра царевича Алексея (1690–1718), который, не выдержав пыток на дыбе, не дождался исполнения приговора и умер в каземате Петропавловской крепости. 5 февраля 1722 г. Петр издал «Устав о наследии престола», в соответствии с которым император единолично мог назначить своего преемника на троне, даже если он и не принадлежал к правящей династии: «заблагоразсудили мы сей устав учинить, дабы сие было всегда в воле правительствующего государя, кому оной хочет, тому и определит наследство». В самом конце этого «Устава» было сделано очень характерное предупреждение: «того ради повелеваем, дабы все наши верные подданные и мирские без изъятия, сей наш устав пред богом и его евангелием утвердили на таком основании, что всяк, кто сему будет противен, или инако как толковать станет, тот за изменника почтен, смертной казни и церковной клятве подлежать будет».

В 1724 г. на основании этого «Устава» Петр назначил преемницей свою супругу Екатерину Алексеевну (1684―1727), происхождение которой до сих пор является предметом острых научных споров. Ясно только одно, что она родилась в Курляндии и в девичестве носила имя Марта Самуиловна Скавронская или Веселовская. Но вскоре, уличив ее в интимной связи с камергером двора Виллимом Монсом, который приходился младшим братом первой царской зазнобе Анне Монс, император аннулировал свое решение. Через несколько месяцев Петр тяжело заболел и, уйдя в мир иной, так и не успел назвать нового преемника на троне.

Сразу после смерти Петра у трона началась острейшая борьба за власть, которую Н.М. Карамзин хлестко, но вполне справедливо охарактеризовал так: «пигмеи спорили о наследии Петра». В этой борьбе приняли участие две придворных группировки: так называемые «птенцы гнезда Петрова» — А.Д. Меншиков, П.И. Ягужинский, Г.И. Головкин, П.А. Толстой, А.В. Макаров и Ф. Прокопович, которые, реально опасаясь воцарения десятилетнего царевича Петра II (1715―1730), сплотились вокруг вдовы покойного государя, и представители русской родовой аристократии — князья Д.М. Голицын, В.Л. Долгорукий и Н.И. Репнин, которые, напротив, всячески настаивали на кандидатуре сына убиенного царевича Алексея. В конечном счете этот спор разрешили Преображенский и Семеновский гвардейские полки, которые по приказу князя А.Д. Меншикова и графа П.А. Толстого безоговорочно поддержали кандидатуру Екатерины I, которая и стала новой российской императрицей.

По мнению многих историков (Н. Павленко, В. Анисимов, А. Каменский), воцарение Екатерины I (1725―1727) привело к чрезвычайному усилению власти светлейшего князя А.Д. Меншикова, и в результате многие сподвижники Петра, в частности, генерал-прокурор П.И. Ягужинский и генерал-адмирал Ф.М. Апраксин, стали открыто выражать свое недовольство непомерным всевластием «полудержавного властелина». Выход из этой ситуации подсказал хитроумный граф П.А. Толстой, предложивший создать при императрице новый орган верховной власти — Верховный тайный совет.

В феврале 1726 г. под формальным председательством Екатерины был создан Верховный тайный совет, в который вошли президент Военной коллегии светлейший князь А.Д. Меншиков, президент Адмиралтейств-коллегии граф Ф.М. Апраксин, президент и вице-президент Коллегии иностранных дел граф Г.И. Головкин и барон А.И. Остерман, глава Тайной канцелярии граф П.А. Толстой, сенатор князь Д.М. Голицын и зять императрицы, герцог Карл Фридрих Голштинский. Верховный тайный совет стал высшим государственным учреждением страны, которому были подчинены все 12 коллегий, Синод и Сенат, который потерял титул Правительствующего и стал Высоким. Практически всеми делами Верховного тайного совета реально руководили всего три человека: фельдмаршал светлейший князь А.Д. Меншиков, канцлер граф Г.И. Головкин и вице-канцлер барон А.И. Остерман.

В феврале 1727 г. Екатерина, никогда не отличавшаяся крепким здоровьем, окончательно слегла. В этой ситуации А.Д. Меншиков решил действовать напролом. Уже в апреле 1727 г. по прямому указанию светлейшего были арестованы, а затем сосланы в Сибирь его вчерашние союзники граф П.А. Толстой, генерал-аншеф И.И. Бутурлин и его зять, генерал-полицмейстер Петербурга А.М. Девиер, которые вознамерились посадить на престол старшую дочь Петра I Анну. А в начале мая 1727 г. смертельно больная императрица под диктовку светлейшего подписала так называемый «Тестамент», в котором ее преемниками на престоле по нисходящей были названы три персоны: юный царевич Петр II, но только по достижении им совершеннолетия или женитьбы, и две незаконнорожденных дочери Петра I и Екатерины — Анна и Елизавета Петровны. По мнению историков (Н. Павленко, Е. Анисимов), этот документ, который, по сути, отменял петровский «Устав о наследии престола», стал своеобразным компромиссом между двумя придворными группировками, поскольку родовая аристократия уже была готова женить малолетнего Петра на дочери светлейшего князя Марии Меншиковой, лишь бы сын убиенного царевича Алексея заполучил долгожданный престол. Но, как это часто бывает, в историю вмешался «его величество случай» и события стали развиваться совершенно по другому сценарию.

3. Правление Петра II (1727―1730)

В начале мая 1727 г. страдающая туберкулезом императрица скончалась, и новым императором стал Петр II (1727―1730). А.Д. Меншиков мог торжествовать, поскольку после женитьбы малолетнего императора на его старшей дочери он рассчитывал, породнившись с правящей династией, получить официальный статус регента и оттеснить от власти сам Верховный тайный совет, который на тот момент обладал официальными регентскими полномочиями. Очень скоро случились два совершенно непредвиденных обстоятельства, и всемогущий вельможа в одночасье был низвергнут с государственного Олимпа. Во многом светлейший сам вырыл себе политическую могилу, совершив две непростительных ошибки:

• во-первых, именно по его инициативе камергером юного императора стал молодой князь Иван Алексеевич Долгорукий, а его родной отец, князь Алексей Григорьевич Долгорукий и его двоюродные братья, князья Василий Лукич и Василий Владимирович Долгорукие вошли в состав Верховного тайного совета;

• во-вторых, во время обострения своего давнишнего туберкулеза, который и свалил светлейшего на целый месяц в постель, он слишком близко подпустил к особе государя вездесущего барона А.И. Остермана, которому хватило всего трех недель, чтобы обратить молодого и несмышленого Петра в свою веру.

В начале сентября 1727 г. по именному императорскому указу, составленному лично А.И. Остерманом, светлейший князь генералиссимус А.Д. Меншиков, лишенный всех своих вотчин, должностей, чинов и наград, вместе со всем своим семейством был сослан сначала в свое имение под Рязань, а затем в далекий город Березов на Оби, где прожив в нищете и забвении около двух лет, скончался в ноябре 1729 г.

По мнению профессора Н.И. Павленко, которое мы целиком разделяем, падение А.Д. Меншикова стало фактически первым дворцовым переворотом, поскольку:

1) коренным образом изменился состав Верховного тайного совета, в котором из вельмож петровской эпохи остались только Г.И. Головкин и А.И. Остерман, а ведущие позиции заняла партия Голицыных―Долгоруких;

2) изменилось положение самого Верховного тайного совета, который потерял регентские функции и был отныне подчинен самому императору.

Добившись преобладания в Верховном тайном совете, Голицыны и Долгорукие стали оказывать огромное негативное влияние на личность молодого императора, который, по сути, был еще совсем ребенком. Потакая самым низменным прихотям и похотям Петра II, князь А.Г. Долгорукий и особенно его «робятки» Иван и Екатерина приобрели невероятное влияние при дворе. Более того, вскоре Алексей Григорьевич, как и его поверженный визави, вознамерился породниться с императорской фамилией, выдав свою дочь Екатерину замуж за юного Петра. В ноябре 1729 г. состоялось обручение молодых, а саму свадьбу решили сыграть в начале следующего года. Но в историю опять вмешался «его величество случай»: простудившись во время любимой охоты и заболев неизлечимой черной оспой, в середине января 1730 г. Петр II скоропостижно скончался, и все расчеты хитроумного временщика рассыпались в прах.

4. Правление Анны Иоанновны (1730―1740)

Сразу после смерти молодого императора все члены Верховного тайного совета, обсудив различные кандидатуры на вакантный императорский престол, по подсказке многоопытного князя Д.М. Голицына решили остановить свой выбор на племяннице Петра I, дочери его старшего брата царя Ивана, курляндской герцогине Анне Иоанновне (1693–1740), которая уже двадцать лет, после смерти своего супруга Фридриха Вильгельма (1692―1711), влачила жалкое существование столице Курляндского герцогства — захолустной Митаве.

Остановившись на ее кандидатуре, князья Д.М. Голицын и В.Л. Долгорукий составили так называемые «Кондиции», то есть условия вступления Анны на престол, которые превращали ее в марионетку Верховного тайного совета, поскольку без его согласия она не могла:

1) издавать новые законы;

2) решать вопросы войны и мира;

3) вводить или отменять подати и таможенные пошлины;

4) жаловать чинами и вотчинами и т. д.

По мнению большинства историков (В. Ключевский А. Кузьмин, Н. Павленко, В. Анисимов), фактически речь шла о серьезном ограничении самодержавной власти монарха в пользу родовой аристократии, поэтому академик В.О. Ключевский не случайно заявил, что «Кондиции», по сути, вводили в России «конституционно-аристократическую монархию».

Один из самых дальновидных членов Верховного тайного совета князь Дмитрий Михайлович Голицын, который прекрасно сознавал, что проект «верховников» может не найти поддержки среди широких кругов русского дворянства, разработал новый проект ограничения самодержавия системой выборных органов в центре и на местах. Новый проект «дворянской конституции» предусматривал, что высшим органом исполнительной власти должен остаться Верховный тайный совет в составе 12 членов. Органом административного и высшего судебного контроля должен был стать Правительствующий сенат в составе 36 сенаторов. А законодательные функции предполагалось передать двум выборным сословным органам — Дворянской палате в составе 200 депутатов и Городской палате, членами которой должны были стать по два представителя от каждого губернского и уездного города. Однако этот проект «дворянской конституции» так и остался на бумаге.

В феврале 1730 г. герцогиня Анна с превеликой радостью подписала «Кондиции» и прибыла на коронацию в Москву. Находясь в первопрестольной, она быстро поняла, что «заговор верховников» не имеет никакой поддержки в широких кругах столичного и провинциального дворянства. По подсчетам современных авторов (Н. Павленко, Л. Милов, Е. Анисимов, А. Каменский), в адрес императрицы было подано 7 дворянских челобитных, в которых более 400 подписантов, в противовес аристократическим «Кондициям», выступили со своей «программой», которая предусматривала сокращение срока обязательной государственной службы, отмену ограничений в наследовании недвижимого имущества и т. д.

В конце февраля 1730 г. во время личной аудиенции у государыни сенатор князь А.М. Черкасский, астраханский и казанский губернаторы В.Н. Татищев и А.П. Волынский и вице-президент Святейшего синода Ф. Прокопович от имени многотысячной армии российского дворянства и гвардии нижайше упросили ее восстановить самодержавную власть и полномочия Правительствующего сената. Оценив всю непопулярность «затейки верховников», Анна с превеликой радостью разорвала «Кондиции» и в начале марта 1730 г. именным указом распустила Верховный тайный совет. Затем последовала скорая расправа над князьями Голицыными и Долгорукими, многих из которых сначала сослали, а затем замучили в темницах (Д.М. Голицын, А.Г. Долгоруков) или люто казнили за государеву измену (В.Л. Долгоруков, И.А. Долгоруков).

Десятилетнее царствование Анны Иоанновны (1730–1740) началось под лозунгом возврата к петровским традициям и порядкам. В частности, сразу после роспуска Верховного тайного совета был восстановлен в своих правах Сенат, которому вернули наименование Правительствующего. Но на этом сходство с Петром I и его политическим курсом, пожалуй, и закончилось.

Поскольку Анна Иоанновна была совершенно не готова к управлению огромной Российской империей, то в октябре 1731 г. при особе государыни был создан новый государственный орган — Кабинет министров, в состав которого в разное время входили только три человека. В качестве первого министра таковыми были: граф Гавриил Иванович Головкин (1731―1734), граф Павел Иванович Ягужинский (1734―1738), князь Артемий Петрович Волынский (1738―1740), граф Алексей Петрович Бестужев-Рюмин (1740) и граф Бурхард Христофор Миних (1740–1741), в качестве второго министра — барон Андрей Иванович Остерман (1731―1741), а качестве третьего министра князь Алексей Михайлович Черкасский (1731―1741).

В 1735 г. Анна, окончательно потеряв всякий интерес к любым государственным делам, подписала именной указ, согласно которому подписи трех кабинет-министров приравнивались к подписи самой императрицы. Иными словами, Кабинет министров был наделен неограниченными законодательными полномочиями, и с этого момента Правительствующий сенат вновь потерял свою прежнюю роль высшего административного органа империи и стал подведомственным Кабинету органом.

В исторической науке десятилетнее правление Анны Иоанновны традиционно было принято называть «бироновщиной», поскольку именно при ней, по образному выражению В.О. Ключевского, «немцы посыпали в Россию, точно сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол, забрались на самые доходные места в управлении». Во главе этой алчной иноземной корпорации, куда входили братья А. и К. Рейнгольды, К. Левенвольде, Г. Ливен, Г. Кайзерлинг, И. Корф, И. Шумахер и многие другие проходимцы и казнокрады, стоял всесильный фаворит Анны, «курляндская сука» герцог Эрнст Иоганн Бирон. По меткому замечанию все того же В.О. Ключевского, «над кучей бироновских ничтожеств высились настоящие заправилы государства вице-канцлер А.И. Остерман и фельдмаршал Б.Х. Миних», поэтому блестящий знаток той эпохи профессор Н.И. Павленко вполне обосновано называл этот период русской истории «остермановщиной».

В настоящее время ряд историков либерального толка (Е. Анисимов) всячески пытается переписать историю «бироновщины» и представить прибалтийских немцев чуть ли не радетелями русских национальных интересов, и заявляет, что никакой особой «немецкой партии» при дворе никогда не существовало и «бироновщина» ничем не отличалась от «меншиковщины», «потемкищины», «аракчеевщины» или «сталинщины». Безусловно, сие «научное открытие» не имеет никакого отношения к науке и во многом продиктовано исключительно либеральными политическим взглядами этих авторов.

Владычество немецкой партии при дворе и во всем государственном аппарате постоянно вызывали ропот и негодование в широких кругах русского дворянства и купечества. Выразителем этих настроений стал новый кабинет-министр князь Артемий Петрович Волынский, который в 1739 г. разработал «Генеральный проект о поправлении внутренних государственных дел», которые за годы правления курляндских немцев пришли в совершенно плачевное состояние. В этом проекте он предлагал решительные меры по обузданию фаворитизма и засилья иноземцев при дворе, повышению роли русской родовой аристократии и дворянства в управлении государством, меры по развитию промышленности и торговли, и т. д. В начале 1740 г. он направил личное письмо императрице, в котором прямо выступил против засилья иноземцев при дворе, и прежде всего, всемогущего А.И. Остермана. Это послание, а также открытый разрыв с герцогом Э.И. Бироном, привели князя А.П. Волынского в Канцелярию тайных розыскных дел, возглавляемую графом А.И. Ушаковым, а затем и на плаху.

Осенью 1740 г. Анна Иоанновна, уже давно страдавшая мочекаменной болезнью, полностью слегла. Эта ситуация заставила императрицу и ее ближайший круг всерьез задуматься над проблемой престолонаследника. После недолгих раздумий, по подсказке Э.И. Бирона, Анна сделала окончательный выбор и назначила своим преемником внучатого годовалого племянника, цесаревича Иоанна Антоновича (1740―1764), регентом при котором стали не его родители Анна Леопольдовна и Антон Ульрих Брауншвейгский, а все тот же Э.И. Бирон.

5. Правление Иоанна Антоновича (1740―1741)

В начале октября 1740 г. Анна Иоанновна умерла и новым императором стал годовалый мальчик Иоанн Антонович (1740–1741). Как и предполагалось, регентом при младенце до его совершеннолетия стал всемогущий герцог Э.И. Бирон. Его правление оказалось на редкость недолговечным, поскольку против всесильного регента ополчились практически все политические группировки, в том числе все его «братья по крови» — А.У. Брауншвейгский, Б.Х. Миних и А.И. Остерман. В начале ноября 1740 г. два десятка бравых гвардейцев под руководством адъютанта фельдмаршала Б.Х. Миниха подполковника X. Манштейна ворвались в Летний дворец всесильного регента и арестовали герцога Э.И. Бирона, и лишив его всех должностей, наград и чинов, тут же сослали в далекий Пелым. Так практически бесшумно и бескровно произошел второй дворцовый переворот.

Новой регентшей при малолетнем императоре стала его мать Анна Леопольдовна, а фактическим главой правительства — президент Военной коллегии фельдмаршал Б.Х. Миних. Однако и этот ольденбургский немец, по собственной глупости и алчности, в январе 1741 г. был отставлен от двора, и первым министром империи стал непотопляемый барон А.И. Остерман.

Мышиная возня вокруг трона и распри между немцами ускорили их неизбежный конец. Еще осенью 1740 г. вокруг младшей дочери Петра I Елизаветы Петровны (1709―1761) возникла группировка молодых, здоровых и амбициозных русских дворян, которую возглавили ее фаворит Алексей Григорьевич Разумовский, Михаил Илларионович Воронцов, Петр и Александр Ивановичи Шуваловы и ряд других гвардейских офицеров и придворных «Малого елизаветинского двора». Кроме того, очень активно эту группировку поддерживали лейб-медик Елизаветы Иоганн Герман Лесток и французский и шведский посланники при русском дворе Ж. де Шетарди и М. Нолькен.

Когда над заговорщиками нависла реальная угроза ареста, они решили действовать, и в ночь на 25 ноября 1741 г. гвардейская рота Преображенского полка, ведомая самой Елизаветой, совершила третий дворцовый переворот. Буквально в одночасье были арестованы годовалый император Иоанн Антонович, его родители Анна Леопольдовна и Антон Брауншвейгский, а также самые ненавистные главари «немецкой партии» при императорском дворе — А.И. Остерман, Б.Х. Миних, М.М. Головкин, Р.Г. Левенвольде и другие.

Младенец-император был сначала отправлен вместе с родителями в Холмогоры, а затем, в 1756 г., заточен в Шлиссельбургскую крепость, где был убит по личному указанию Екатерины II в апреле 1764 г. при попытке его освобождения поручиком-авантюристом В.Я. Мировичем.

6. Правление Елизаветы Петровны (1741―1761)

Начало двадцатилетнего правления Елизаветы (1741―1761) сразу же ознаменовалось несколькими важными событиями:

• во-первых, впервые за долгие годы немецкого владычества камергерами двора ее императорского величества стали природные русаки А. Г. Разумовский, М.И. Воронцов, П.И. Шувалов и А.И. Шувалов;

• во-вторых, был ликвидирован Кабинет министров и восстановлен в своих правах Правительствующий сенат, в который вошли самые активные участники дворцового переворота: канцлер князь А.М. Черкасский, фельдмаршал князь И.Ю. Трубецкой, генерал-прокурор князь Н.Ю. Трубецкой, президент Адмиралтейств-коллегии граф Н.Ф. Головин, гофмейстер граф С.В. Салтыков и вернувшийся из ссылки граф А.П. Бестужев-Рюмин;

• в-третьих, были восстановлены в своих правах и полномочиях уничтоженные в годы аннинского правления Главный магистрат, Мануфактур-коллегия и Берг-коллегия, которые осуществляли общее руководство всей мануфактурной промышленностью, горным делом и финансами.

Поначалу Елизавета старательно вникала в государственные дела, в 1742 г. семь раз присутствовала на заседаниях Сената и даже подписала несколько важных указов, в том числе о высылке из пределов Российской империи всех подданных иудейского вероисповедания, отказавшихся принять православную веру. Однако постепенно, шаг за шагом, императрица стала отходить от каждодневной рутинной государственной работы, предаваясь все чаще и чаще всевозможного рода развлечениям и многочисленным (15 тысяч!) нарядам. Поэтому скоро при ее дворе особо пышным цветом расцвел такой неизбежный атрибут абсолютной монархии, как фаворитизм. Фаворитом номер один стал бывший черниговский казак и певчий императорской капеллы, новоявленный фельдмаршал и граф Алексей Григорьевич Разумовский. Этот совершенно беззлобный и бескорыстный человек, так же как и его пассия, был далек от государственных забот, и реальные рычаги власти были сосредоточены в руках трех самых влиятельных вельмож елизаветинского царствования — братьях Александре, Петре и Иване Шуваловых. Граф и фельдмаршал Александр Иванович Шувалов был руководителем Тайной канцелярии. Его младший родной брат, граф Петр Иванович Шувалов был сенатором и президентом Военной коллегии, а затем и фактическим главой русского правительства. Самый младший член этого клана, граф Иван Иванович Шувалов, которого современники и потомки ценили за истинное благородство и удивительное бескорыстие, в 1749 г. удостоился фавора и оттеснил на второй план самого графа А.Г. Разумовского. Кроме того, огромное влияние на императрицу и определение ее политического курса оказывали два руководителя Коллегии иностранных дел ― канцлер Алексей Петрович Бестужев-Рюмин и вице-канцлер Михаил Илларионович Воронцов.

В 1746 г. Елизавета Петровна учредила Конференцию при Высочайшем дворе, членами которой стали А.М. Черкасский, А.П. Бестужев-Рюмин, Н.Ф. Головин и А.И. Куракин. Первоначально главной задачей этого придворного органа было обсуждение «самых важных иностранных дел», поэтому в первую половину царствования Елизаветы Конференция собиралась крайне редко — не более трех раз в год. Однако затем, после вступления России в Семилетнюю войну, в 1757 г. она приобрела статус верховного правительственного органа, стоящего над Сенатом и коллегиями. В этот период в состав Конференции входили самые близкие и доверенные лица елизаветинского окружения — П.И. Шувалов, А.П. Бестужев-Рюмин, М.И. Воронцов, А.Б. Бутурлин, М.Г. Голицын, Н.Ю. Трубецкой и С.Ф. Апраксин.

Безалаберная и разнузданная жизнь императрицы довольно рано свела ее в могилу — Елизавета умерла в декабре 1761 г., и новым российским императором стал ее племянник Петр III. Современники и историки по-разному оценивали елизаветинское правление. В частности, Екатерина II и граф Н.И. Панин, как и некоторые историки (Е. Анисимов), резко отрицательно оценивали деятельность этой императрицы и не делали особой разницы между ней и ее бездарными предшественницами на российском троне — Анной Иоанновной и Анной Леопольдовной. Однако многие историки (В. Ключевский, Н. Павленко, И. Почкаев) не столь категоричны в своих оценках и считают, что главным достоинством ее двадцатилетнего правления стало то, что она «решительно покончила с иноземным немецким режимом в стране» и призвала к управлению государством «новое поколение русских людей».

7. Правление Петра III (1761―1762)

Еще в 1742 г. Елизавета выписала из Европы своего племянника, шлезвиг-голштинского герцога Карла Петра Ульриха (1728―1762), который по линии своей матери, Анны Петровны, приходился родным внуком Петру I, а по линии отца, Фридриха Голштинского, — внуком шведскому королю Карлу XII. По приезде в Россию юноша перешел в православие и под именем Петра Федоровича был официально провозглашен наследником российской короны.

В 1745 г. по настоянию Елизаветы Петровны юный Петр женился на ангальт-цербстской принцессе Софии Фредерике Августе (1729–1796), которая в православии получила имя Екатерины Алексеевны. С самого начала отношения между молодыми супругами носили абсолютно ненормальный характер. Они практически не общались, все свое время наследник престола проводил либо в кругу голштинских офицеров, либо в компании молодой графини Е.Р. Воронцовой, которая стала пассией будущего императора. Это обстоятельство дало повод многим современникам и потомкам усомниться в том, что Петр был отцом будущего императора Павла I, которого Екатерина родила только через девять лет после своего замужества, в 1754 г.

После смерти Елизаветы цесаревич под именем Петра III (1761―1762) взошел на российский престол, в первый же месяц своего правления упразднил Конференцию при Высочайшем дворе и по примеру обожаемого им прусского короля Фридриха II предоставил себе право единоличного принятия всех решений. В действительности реальные рычаги власти оказались в руках наиболее близких к императору людей: нового генерал-прокурора Сената Александра Ивановича Глебова, его личного секретаря Дмитрия Васильевича Волкова, генерала Алексея Петровича Мельгунова и графа Романа Илларионовича Воронцова.

В мае 1762 г. по инициативе Д.В. Волкова был создан новый высший государственный орган — Императорский совет, в который вошли сам Д.В. Волков, А.П. Мельгунов, М.И. Воронцов, Н.Ю. Трубецкой, А.В. Вильбуа, М.П. Волконский и возвращенный из ссылки фельдмаршал Б.Х. Миних. Все члены Императорского совета получили право подписи важнейших государственных актов и решений, которые приравнивалась к императорскому автографу. Таким образом, Петр III тоже не обременял себя государственными заботами и перепоручил решение всех государственных дел своему ближайшему окружению.

Личность Петра III до сих пор вызывает самые острые споры среди историков. Причина этого состоит в том, что при нем на свет появились три важнейших документа его царствования:

• манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» (18 февраля 1762 г.),

• императорский указ «О ликвидации Тайной канцелярии розыскных дел» (21 февраля 1762 г.) и

• сенатский указ «О секуляризации монастырских и церковных земель» (21 марта 1762 г.).

Одна группа историков (С. Соловьев, В. Ключевский, Н. Павленко) крайне негативно оценивает личность Петра III и считает его «случайным гостем на русском престоле», поскольку те «несколько дельных и важных указов», которые были изданы за несколько месяцев его короткого правления, являлись заслугой не бездарного царя-самодержца, а его ближайшего окружения, которое стремилось упрочить подмоченную репутацию Петра, а значит, и свое влияние при дворе.

Профессор Н.И. Павленко особо подчеркнул то обстоятельство, что все нормативные акты, изданные Петром III, стали логическим завершением той кропотливой работы, которая была проведена вельможами предыдущих царствований.

Другие историки (А. Каменский, В. Наумов) считают, что необходимо преодолеть пристрастный гипноз екатерининских «Записок» и более объективно и непредвзято подойти к оценке личности и деятельности Петра III, который лично инициировал многие разумные меры во внутренней политике государства.

Наконец, третья группа авторов (А. Мыльников), превратившись в откровенных апологетов Петра III, считает несчастного русского императора выдающимся государственным деятелем и реформатором, которому выпала незавидная участь стать очередной оклеветанной фигурой русской истории.

Как бы то ни было, но дни правления нового российского самодержца неумолимо сокращались, как «шагреневая кожа», и виной тому стала его амбициозная супруга. По мнению ряда историков (Н. Павленко, А. Каменский), план вооруженного захвата власти созрел в голове Екатерины еще в 1756 г., когда Елизавета Петровна высказала намерение передать российский престол внучатому племяннику, младенцу Павлу Петровичу (1754―1801), а его родителей выслать в далекую Голштинию. Именно тогда будущая императрица стала активно сколачивать вокруг себя влиятельную группировку, состоящую из высших сановников империи и гвардейских офицеров. К началу 1762 г. в состав этой «группировки» вошли воспитатель ее сына граф Никита Иванович Панин, малороссийский гетман граф Кирилл Григорьевич Разумовский, ее новый фаворит капитан Конногвардейского полка Григорий Григорьевич Орлов, его младший брат Алексей Григорьевич Орлов и ряд других офицеров гвардии, в том числе молодой поручик Конногвардейского полка Григорий Александрович Потемкин, а также ее давняя подруга Екатерина Романова Воронцова-Дашкова. Явно симпатизировали опальной супруге императора и некоторые члены Императорского совета, в том числе А.И. Глебов, А.В. Вильбуа и М.П. Волконский.

27 июня 1762 г. ничего не подозревавший император уехал в свой любимый Ораниенбаум, и заговорщики решили действовать. Утром 28 июня 1762 г. Екатерина, нарушив указание супруга, приехала из Петергофа в Петербург и в сопровождении А.Г. Орлова, Н.И. Панина и Е.Р. Дашковой прибыла в расположение лейб-гвардии Измайловского полка, который в присутствии своего командира графа К.Г. Разумовского сразу присягнул на верность новой матушке-императрице. Затем примеру измайловцев последовали лейб-гвардии Семеновский, Преображенский и Конногвардейский полки, Правительствующий сенат и Святейший синод.

Петр III прибыл из Ораниенбаума в Петергоф и, не обнаружив там своей супруги, понял, что произошло непоправимое. 29 июня 1762 г. в присутствии братьев Г.Г. и А.Г. Орловых и сопровождавших их гвардейских офицеров Петр III подписал отречение от престола, и вечером того же дня под караулом был увезен в Ропшу. Здесь 6 июля 1762 г. горе-император был якобы нечаянно убит в пьяной драке князем Ф.С. Барятинским. В тот же день один из участников этого убийства Алексей Орлов писал Екатерине II, что, дескать «мы были пьяны, и он тоже. Он заспорил за столом с князем Федором. Не успели мы разнять, а его уже не стало…», хотя совершенно очевидно, что эта смерть стала результатом хорошо спланированного убийства. Так быстро и практически бескровно завершился четвертый дворцовый переворот, возведший на престол Северную Семирамиду.


Поделиться: