1.3. Дальневосточная деревня

Дальневосточный крестьянин в преддверии «великого перелома». В годы гражданской войны и иностранной интервенции сельское хозяйство Дальнего Востока было основательно подорвано разорением и грабежами. Истощились поля, эксплуатируемые без правильного севооборота и удобрений, снизилась урожайность всех культур, сократились посевные площади. Имевшаяся у крестьян техника нуждалась в замене.

Новая экономическая политика, введенная в 1921 г., принеся облегчение крестьянам центральных районов страны, вызвала некоторую долю недовольства в дальневосточной деревне. Проблема заключалась в том, что в центре замена продразверстки продналогом выглядела прогрессивным явлением. На Дальнем Востоке, где не прибегали к продразверстке, система налогообложения в соответствии с НЭПом оказалась довольно высокой и повлекла справедливые нарекания крестьян. Сельское хозяйство достаточно долго выходило из кризиса.

После выхода сельскохозяйственной отрасли на уровень 1917 г. и слома новой экономической политики предстояло решить задачу социалистического переустройства дальневосточной деревни. В масштабах государства к концу 20-х годов был взят курс на коллективизацию, для чего были определены ряд задач для реализации курса. По крайней мере, Постановлением ЦК ВКП(б) от 5 января 1930 г. «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству» были определены сроки коллективизации, основная форма кооперации – сельскохозяйственная артель и политика по отношению к кулачеству – ликвидация его как класса на основе сплошной коллективизации. Вместе с тем, реальную политику в деревне определяла конкретная ситуация, главной особенностью которой на рубеже 20-30-х гг. был кризис хлебозаготовок. Резкое снижение товарного хлеба представляло угрозу планам индустриализации: с одной стороны – как дефицит продовольствия для промышленных городов, а с другой – как средство поступления валюты за счет экспорта хлеба. Перевод сельского хозяйства на путь крупного обобществленного производства стал рассматриваться как единственное средство решения хлебной проблемы в возможно короткие сроки. Учитывая это, бюро Далькрайкома ВКП(б) 11 января приняло постановление о работе крайколхозсоюза и ближайших задачах колхозного строительства.

Дальневосточная деревня подошла к коллективизации с заметными отличительными особенностями по сравнению с европейской частью страны. Во-первых, она отличалась сравнительно высоким процентом зажиточных хозяйств. Для объяснения этого феномена достаточно вспомнить льготные условия переселения крестьян на Дальний Восток. Во-вторых, за время освоения территории сформировалась прослойка крестьян, использовавших наемный труд в хозяйстве, что свидетельствовало о переходе аграрного сектора на капиталистический путь развития. В-третьих, часть крестьян незримыми нитями были связаны с белогвардейцами, находящимися в сопредельных странах. И, наконец, казачество, приверженное к вольнице. Социальная база для предстоящей коллективизации, таким образом, существенно отличалась. В европейской части СССР ставка был сделана на беднейшее крестьянство, составлявшее большинство, на Дальнем Востоке предстояло коренным образом изменить психологию средних и зажиточных крестьян. К тому же, несмотря на то, что упомянутым выше постановлением Дальний Восток был отнесен к третьей группе незерновых районов и срок завершения коллективизации отодвигался к весне 1933 г., местные власти предпочли ускорить этот процесс.

Тернистый путь к коллективному труду. Уже с конца 20-х годов на Дальнем Востоке стали создаваться первые колхозы. Напомним, что этот термин возник в процессе коллективизации как синоним одной из форм кооперации – сельскохозяйственной артели. В ней обобществлялись орудия труда, непосредственный труд крестьян, но оставлялась возможность владения приусадебным участком и подсобным хозяйством. Отметим, что основными владельцами сельскохозяйственного инвентаря и машин в регионе были зажиточные крестьяне. Так, доля состоятельных крестьян в различных районах края колебалась от 9 до 12%, а с учетом среднего крестьянства – до 40 и даже 50%. В силу этих обстоятельств недовольство и даже сопротивление со стороны крестьян было неизбежным.

Центральная и местная власти, следуя идеологии «наступления социализма по всему фронту» и стремясь радикальным способом решить хлебную проблему, развернули повсеместную борьбу за социализацию деревни. По итогам января 1930 г. на Дальнем Востоке в колхозы вошли 20,8 тыс. крестьянских хозяйств, а в феврале их количество увеличилось до 90,8 тыс. Соответственным было увеличение числа колхозов. Если в январе 1930 г. их насчитывалось 936, то в марте – более полутора тысяч. Во Владивостокском округе, например, коллективизацией были охвачены 45% хозяйств. Буквально по итогам января 1930 г. были объявлены зонами сплошной коллективизации Михайловский, Гродековский, Черниговский районы в Приморье, организованы первые 17 колхозов на Нижнем Амуре. В 1930-31 гг. в районах Приморья и Хабаровского Приамурья началось создание машинно-тракторных станций (МТС): Астраханская – в Приморье, Аргунская, Новотроицкая, Матвеевская – в Хабаровском Приамурье. В них сосредоточивалась сельскохозяйственная техника, поставляемая государством для укрепления материально-технической базы создаваемых коллективных хозяйств.

С 1929 г. с целью ускорения коллективизации центральные власти приступили к переселению на Дальний Восток демобилизованных красноармейцев с семьями. Из их числа стали создаваться красноармейские колхозы, явившиеся опорой местных партийно-советских органов в проведении коллективизации. В 1932 г. на Дальнем Востоке действовало 42 таких колхоза.

Вполне естественно, что основные принципы коллективизации – добровольность, постепенность, наглядность, личная заинтересованность крестьян – просто пренебрегались. Диктат, нажим, угроза стали основными методами коллективизации. За всем этим крылось, помимо других причин, стремление местной власти различного уровня выслужиться перед вышестоящей инстанцией, не «ударить в грязь лицом» в решении важной государственной задачи. Дело доходило до объявления ударных «месячников» по коллективизации и соревнования между сельскими районами по количеству обобществленных хозяйств. В ответ крестьяне сопротивлялись. Предвидя такой поворот событий, правящая партия в постановлении от 5 января 1930 г. определила ряд мер по борьбе с кулачеством, а также задачи, порядок и характер раскулачивания. Они-то и легли в основу жестокого противостояния между государственной машиной и крестьянством в 30-е годы.

Кампания по ликвидации кулачества началась в феврале 1930 г. и сопровождалась быстрыми решениями сельских советов и судов о конфискации имущества, лишении избирательных прав или выселении. В отношении организаторов заговоров против советской власти, террористических актов предусматривалось тюремное заключение. В ходе компании допускались грубейшие нарушения и по отношению к тем крестьянам, которые изъявляли желание идти в колхозы, зачастую обобществляя домашний скот, птицу, а то и домашнюю утварь при образовании, например, коммун.

Самым страшным нарушением было включение в разряд кулацких хозяйств семей середняков и бедняков, пытавшихся отстоять свою хозяйственную автономию. Только за февраль 1930 г. на Дальнем Востоке было зарегистрировано двенадцать антиколхозных выступлений, в ходе которых крестьяне даже прибегали к оружию. Такие примеры имели место в Шкотовском, Черниговском и др. районах, где крестьяне уходили в лес, создавая вооруженные отряды. Наиболее активное сопротивление оказывали крестьяне Амурского округа. В ответ усиливались репрессивные меры. Только в 1930 г. было раскулачено и выселено из Амурского округа 1175 семей, из Владивостокского – 2114 семей.

Крестьяне Дальнего Востока сильно пострадали в период проведения паспортизации края (конец 1933 – начало 1934 гг.). В пограничных районах региона, где проживала значительная часть качества и старожильческого зажиточного населения, в большинстве своем отрицательно относившихся к советской власти, была проведена чистка. Выявленные «неблагонадежные» крестьяне по решению административных органов подвергались выселению. В выдаче паспортов им было отказано. К примеру, из Гродековского района было выселено 16% населения, из приграничного села Сальское Иманского района – треть жителей.

Самоуправство и разгул репрессий, растущее недовольство крестьян и возможность его перерастания в крестьянскую войну заставили Сталина и его сторонников принять смягчающие меры. После его известной статьи «Головокружение от успехов» (март 1930 г.), в которой вина за перегибы была возложена на местные партийные и советские органы, накал борьбы несколько ослабился, начался отток крестьян из колхозов, а их число стало катастрофически падать. Если в апреле 1930 г. насчитывалось 45% кооперированных хозяйств, то в апреле их осталось 26%. В Гродековском районе 46% хозяйств, из ранее коллективизированных, распались. В Михайловском районе при рассмотрении жалоб незаконно раскулаченных крестьян были удовлетворены 365 из 437. Заметно уменьшилась численность сельского населения. Деревня на некоторое время замерла, присматриваясь к новой политике, но ненадолго.

Усугубление международного положения и ускорение темпов индустриализации торопили. Перед дальневосточной деревней стояли архиответственные проблемы: выполнение планов государственных поставок и решение такой задачи как обеспечение продовольствием растущего промышленного населения края, сокращая дорогостоящий завоз его из других регионов страны. С осени 1930 г. началось новое наступление на крестьян, но с учетом некоторых элементов стимулирования. Дальневосточной деревне оказывалась помощь техникой, льготами, кадрами специалистов. С 1925 года началось организованное переселение крестьян из центральных областей. В 1933 г. по решению партии и правительства дальневосточные колхозы освобождались от обязательных хлебопоставок на 10 лет, единоличники – на 5 лет. Ассигнования на развитие сельского хозяйства ДВК в годы первых пятилеток составили 343,5 млн руб. Эти меры создавали более благоприятные условия для наращивания экономического потенциала в аграрном секторе Дальнего Востока.

Помимо экономических стимулов, значительное место уделялось внедрению административно-командных методов управления сельским хозяйством. С этой задачей были призваны справиться политотделы МТС (1934 г.). По направлению ЦК ВКП(б) возглавить их в край приехали 300 коммунистов – В. Моргулис, И. Шашков, А. Зубков и др. Примечательно, что в политотделах вводилась должность заместителя начальника по ОГПУ (орган по охране государственной безопасности в 1923-1924 гг.). Дальнейший ход коллективизации, приобретал, таким образом, по-прежнему насильственные, репрессивные черты.

Итоги коллективизации на Дальнем Востоке. К концу первой пятилетки на Дальнем Востоке было коллективизировано 60% хозяйств, объединенных в 1681 колхоз. Завершение преобразований в сельском хозяйстве края приходится на вторую пятилетку, в результате чего на Дальнем Востоке коллективизацией было охвачено почти 91% крестьян, 95,5% посевных площадей, работало 104 МТС. Задача перевода единоличного крестьянского хозяйства на рельсы коллективного земледелия считалась завершенной. За видимым успехом скрывались трудности процесса и трагизм содеянного.

Начало жесткому противостоянию между властью и крестьянством приходится на период с 1929 по 1935 гг. За это время органами ОГПУ было расстреляно 6 тыс. дальневосточных крестьян и казаков, оказавших сопротивление коллективизации. Фигура крестьянина, как потенциального противника советской власти, оказалась в центре внимания и в период репрессий 1937-1939 гг. Только в Приморье в 1938 г. были отстранены от руководства почти половина директоров МТС, председателей колхозов, большая часть которых оказались в тюрьмах и лагерях. С августа 1937 г. по ноябрь 1938 г в Приморье было осуждено и расстреляно около 9 тыс. чел., в основном, крестьян.

Подводя итоги, следует отметить, что к концу 30-х годов в сельском хозяйстве Дальнего Востока утвердилась новая система аграрных отношений – колхозно-совхозная, основанная на коллективной собственности. Постепенно картина последствий коллективизации (спад сельскохозяйственного производства, снижение урожайности, сокращение поголовья скота и др.) стала меняться. К началу 40-х годов положение сельского хозяйства дальневосточного региона стабилизировалось, что выразилось в увеличении посевных площадей, изменении в лучшую сторону технической базы, повышении урожайности. Даже доходы дальневосточных колхозников были выше, чем в других регионах. Главным достижением можно считать наметившуюся тенденцию к сокращению завоза в край продуктов из других областей страны.

В неравном противостоянии между властью и крестьянством сила была за государством, да и в русском крестьянстве не изжита была психология зависимости. Часть из них увидели в коллективных хозяйствах выход из бедности, другая часть покорилась, а по отношению к третьим были применены репрессии.

Проверкой на прочность и жизненность новых форм земледелия была Великая Отечественная война.


Поделиться: