1.4. Единое Российское государство

Возвышение Москвы

Объединительные тенденции в русских землях наметились уже на рубеже XII—XIII вв. Наиболее отчетливо это проявилось в политике владимиро-суздальских князей. Основой объединения могло послужить развитие и укрепление феодальной земельной собственности, создававшей материальную и социальную базу для сильной княжеской власти. Опорой князей были города с немалыми материальными ресурсами. Однако владимиро-суздальские города отличались от тех, которые стояли на пути «из варяг в греки»: они были удалены от морей и мало связаны с внешним рынком.

Отличительной особенностью русских городов было то, что они очень быстро стали своего рода коллективным «замком» данной округи, который боярство помимо загородной вотчины использовало как еще одну точку опоры. Это сделало их не средоточием экономического объединения территорий и складывания предбуржуазных отношений, а укрепленными центрами феодальной власти.

На северо-западе, в Новгородской земле, напротив, города стали крупнейшими центрами торговли и ремесла и скоро оказались серьезными соперниками Владимира на пути к единовластию. Одновременно ведущая черта хозяйства — внешняя торговля с Западной Европой усиливала сепаратистские тенденции в политике Новгорода и в конечном счете не позволила ему стать во главе объединительного процесса. К тому же Новгородская земля отделялась обширными лесными массивами от остальных русских земель. Сквозь дебри заболоченных лесов в центр русских земель вел один путь, но и про него говорили: «бяше лют», т.е. непроходим.

В борьбе с Москвой Новгород потерпел поражение во многом потому, что географическое положение Москвы позволяло «собирать» под своей властью разрозненные земли и княжества. В XV в. Новгородская земля оставалась крупнейшим государством Восточной Европы, но она была этнически и хозяйственно разобщена, в то время как на остальной территории Европы шел процесс формирования единых государств. Новгород противостоял объединительной политике Москвы и ориентировался на Западную Европу, что впоследствии дало повод Ивану III обвинить его в «отступничестве латинству».

Ордынское иго, приведшее к запустению наиболее культурных и населенных земель Владимиро-Суздальского княжества, вызвало ускоренную колонизацию хорошо защищенных лесами районов. Крестьяне разорялись от монгольских набегов, и часть из них готова была променять свои южные плодородные земли на менее плодородные, но более безопасные в Окско-Волжском междуречье. Изменение характера экономических и торговых связей и путей привело к тому, что значительное развитие получили новые политические центры: Москва, Тверь, Нижний Новгород, Кострома и др. Между ними развернулась борьба за великое княжение Владимирское. Возникнув как небольшой пограничный пункт Владимиро-Суздальского княжества, Москва становится во главе процесса объединения всех русских земель.

Еще до ордынского ига московские земли были сравнительно густонаселенными. В XI—XII вв. в районе Москвы обосновались кривичи и вятичи. Особенно плотно заселенным был треугольник между притоками Москвы-реки — р. Пахрой, Истрой и Всходней. Здесь находился замок Юрия Долгорукого, позднее разместились богатые вотчины древнейших родов великокняжеского боярства. Значение Москвы возросло, когда ускорился процесс перемещения населения из южных плодородных земель в ее укрытые среди лесов «ополья». На рубеже XIII—XIV вв. здесь наметился хозяйственный подъем в земледелии и промыслах, что повышало ценность земли.

Московские князья неустанно'строили мощные крепости и расширяли политическую экспансию. Находясь на перекрестке трех важных дорог, проходивших с запада на восток, Москва стала узлом сухопутных и водных путей и, в частности, важным центром торговли хлебом. Это давало ее князьям значительные экономические выгоды и денежные средства, которые позволили им приобретать у ханов Орды ярлык на великое княжение Владимирское и расширять свои владения всеми доступными средствами, в том числе путем «прикупов», непосредственным захватом, через вынужденный отказ удельных князей от своих прав, колонизацией пустых пространств.

Соседние с Москвой земли были слабыми и в военном, и в политическом отношении и легко перешли под ее покровительство. Большую роль в возвышении Москвы сыграло слияние Московской вотчины и Владимирского княжества — обширных территорий, обладавших значительным военным и финансовым потенциалом. После того как московские князья стали великими князьями Владимирскими, служба им обещала большие выгоды и почет, а податные и другие льготы привлекали все новое население.

Дальнейшее развитие феодального землевладения за счет крестьянских земель создало необходимые материальные и социальные предпосылки для усиления Москвы. Образовавшееся в XIV в. московское боярство стало надежной опорой великого князя Московского. Развитие системы, феодальной собственности московскими князьями нашло отражение в практике раздачи земель на новых условиях. Дворяне (от слова «двор») получали земельное пожалование — поместье (от слова «помещаться») у крупных феодалов на определенных условиях (за военную службу) и обеспечивали себя доходом с него. Такое владение, не являвшееся постоянным, наследственным, получило название условного. Именно поэтому дворянство было особенно заинтересовано в сильной княжеской власти, и московские князья нашли в нем прочную опору. Боязнь лишиться поместья была сильным средством, гарантировавшим послушание в ратной и иной службе князю.

Первые московские правители

Главным соперником Москвы в борьбе за главенство над русскими землями была Тверь. Тверское княжество как самостоятельный удел возникло в 1247 г., когда его получил младший брат Александра Невского — Ярослав Ярославин. После смерти Александра Невского Ярослав стал великим князем Владимирским (1263—1272), а Тверское княжество было тогда сильнейшим на Руси.

Основателем династии московских князей стал младший сын Александра Невского — Даниил Александрович (1276—1303). В годы его правления территория княжества увеличилась вдвое и стала одной из крупнейших в северо-восточной Руси. Московские князья смогли вступить в борьбу с Тверью за великое княжение. Сын Даниила Юрий Данилович, женившись на сестре ордынского хана Узбека Кончаке (Агафье), обещал увеличить дань с русских земель и впервые получил ярлык на великое княжение в 1319 г., но вскоре ярлык снова оказался в Твери.

Тверское восстание 1327 г: против баскака Чолхана было подавлено московским князем Иваном Даниловичем (1325—1340) с помощью ордынского войска. С этого времени ярлык на великое княжение Владимирское почти всегда оставался в руках московских' князей. Пользуясь милостью хана, Иван Данилович получил от него важное полномочие —самому собирать и доставлять в Орду дань с подвластного русского населения. Это давало московскому князю, прозванному Калитой («денежная сума», «кошель»), дополнительные финансовые выгоды и усиливало его власть и влияние на Руси. В то же время ценой жизни тверичей он на сорок лет избавил Русь от ордынских вторжений.

Поддержка духовенства имела важное значение для возвышения Москвы. Митрополит Петр, после смерти почитаемый как небесный покровитель Москвы, подолгу жил в Москве, а после смерти в 1326 г. был погребен в Успенском соборе Московского Кремля. Его преемник митрополит Феогност окончательно поселился в Москве, которая фактически стала церковной столицей всей Руси. XI—XV вв. — это время интенсивного роста землевладения монастырей, которые стали союзниками московских князей в результате огромных земельных пожалований, сменивших церковную десятину.

Сыновья Ивана Калиты Семен Гордый (1340—1353) и Иван II Красный (1353—1359) значительно расширили территорию унаследованного ими Московского княжества. После смерти Ивана II его сын Дмитрий Иванович (1359—1389) продолжал расширять пределы княжества и вновь получил ярлык на великое княжение при поддержке митрополита Алексея. А после успешного похода москвичей на Тверь тверской князь подчинился московскому как «брат молодший». Символом возрастающей мощи Московского княжества стала постройка неприступного белокаменного Кремля (1367) — единственной тогда каменной крепости на территории северо-восточной Руси. И хотя стены Кремля через полтора века были заменены кирпичными, Москва по сей день имеет величавое прозвание «Белокаменная».

Успех политики Дмитрия Ивановича вызывал сильнейшее беспокойство в Золотой Орде, которая тогда переживала период раздробленности. Дмитрий считал, что настало время избавить Русь от иноземного ига. В 1380 г. ордынский военачальник Мамай (фактический правитель Орды), заключив союз против Москвы с литовским князем Ягайлом, повел огромное войско на Русь. Дмитрий собрал в Коломне полки со всех русских княжеств (кроме Рязани и Новгорода) и повел их навстречу Мамато, не давая тому соединиться с литовским войском. Неожиданно переправившись через Дон, он встретил хана на территории, которую тот считал своей, и тем самым перехватил у соперника инициативу.

Знаменитый русский святой Сергий Радонежский, основатель Троице-Сергиева монастыря, по преданию, благословил Дмитрия на великую битву. В поводе на Мамая приняло участие народное ополчение — простые горожане и крестьяне. Битва состоялась 8 сентября 1380 г. в верховьях Дона на Куликовом поле и началась с поединка русского богатыря Пересвета и монгольского воина Челубея, поразивших друг друга копьями. Войско под знаменами московского князя одержало нелегкую победу над войском Мамая. Исход сражения определило участие засадного полка с князем Владимиром Серпуховским и воеводой Дмитрием Боброк-Волынским во главе. Победа на Куликовом поле дала всей Руси надежду на возможность избавления от ненавистного ига.

За свою храбрость и талант полководца князь Дмитрий Иванович получил прозвание Донского. И хотя Дмитрий после вторжения хана Тохтамыша (1382), который сжег Москву, вынужден был снова признать над собой ордынскую власть, русское население стало связывать свои надежды на освобождение именно с московской великокняжеской властью.

Основные события эпохи — монгольское завоевание и героическая борьба и победа над захватчиками — нашли отражение в литературно-исторических источниках («О битве на Калке», «Повесть о разорении Рязани Батыем», «Сказание о Мамаевом побоище» и знаменитая поэма Софония Рязанца «Задонщина»).

Таким образом, в XIV в. в междуречье Оки и Волги на территории Московского княжества сформировалось политическое и этническое ядро, определившее в дальнейшем характерные черты будущего Российского государства. Дмитрий Донской передал великое княжение Владимирское своему сыну Василию I по завещанию «как вотчину» московских князей, не спрашивая права на ярлык в Золотой Орде. Произошло слияние великих княжеств Владимирского и Московского. Процесс объединения русских земель вокруг Москвы был продолжен наследниками Дмитрия Донского.

Василий I (1389—1425) присоединил к Москве ряд городов, в числе которых Нижний Новгород, Муром, Таруса. Он усилил власть московского князя, поставив многих удельных князей в положение великокняжеских слуг, которые получали назначения наместниками и воеводами в своих землях. Такие князья стали называться служилыми, а их княжества фактически превращались в уезды московской Руси. Так постепенно начала перестраиваться вся система управления, превращаясь из местной, московской, в общерусскую.

Процесс политической централизации замедлила феодальная война во второй четверти XV в. После смерти Василия I начался династический конфликт между князьями Московского дома, длившийся почти 20 лет и отличавшийся порой большой жестокостью. Причиной распрей стала попытка противников наследника Василия I возобновить «старинное право» наследования от брата к брату, т.е. переход власти к старшему в роду. Это означало бы переход московского престола не к сыну Василия I Василию II, а к другой ветви потомков Дмитрия Донского — галичским князьям. Однако брат Василия I Юрий Звенигородский и его сыновья Василий Косой и Дмитрий Шемяка не получили поддержки церкви и московского боярства и потерпели поражение. Победили силы централизации; и престол остался за Василием II (1425—1462), который был ослеплен своими врагами и поэтому прозван Темным. К концу его княжения владения Московского княжества увеличились в 30 раз по сравнению с началом XIV в.

С именем Василия II связан исторический выбор дальнейшей судьбы православия. В 1439 г. на церковном соборе во Флоренции Константинопольская церковь перед лицом надвигавшейся турецкой опасности обратилась за помощью к католическому Западу и заключила унию (союз) с католиками, согласившись признать верховную власть Папы Римского. Василий II отказался признать унию, арестовал и заключил в монастырь ее сторонника митрополита грека Исидора, принявшего во Флоренции сан римского кардинала, и настоял на избрании митрополитом рязанского епископа Ионы. Этим было фактически положено начало самостоятельности (автокефальности) русской церкви, ее независимости от константинопольской патриархии. Уния, а затем взятие Константинополя турками (1453 г.) подорвали авторитет греческой церкви. Византия стала частью Османской империи. Выбор главы русской церкви стал определяться в Москве.

На фоне событий, выражавших усиление Московского государства, возрастает интерес русских к всемирной истории, их желание определить свое место среди народов мира. В 1442 г. Пахомием Логофетом был составлен первый русский Хронограф — сочинение по всемирной истории того времени.

Итоги складывания Московского государства

Развитие феодального землевладения и хозяйства создало ко второй половине XV в. необходимые материальные и социальные предпосылки для усиления Москвы. Во второй половине XV — первой трети XVI в. завершается объединение русских земель вокруг Москвы. Этот процесс приходится на годы правления Ивана III (1462—1505) и Василия III (1505—1533).

Иван III Васильевич, княживший более 40 лет, — одна из ключевых фигур русской истории. Он первым принял титул «государя всея Руси», означавший верховное господство над русскими землями. В центре Москвы был возведен новый Кремль из красного кирпича, ставший со временем символом величия Российской державы. За годы своего правления Ивану удалось увеличить территорию Московского княжества примерно в шесть раз и оставить наследникам Московское государство в зените славы.

С большим успехом Иван III осуществил объединение под своей властью северо-восточных земель Руси. Он проявил себя как осторожный политик, искусно сочетавший политические, дипломатические и военные средства, избегавший излишнего кровопролития. Князья и бояре присоединенных земель в основном охотно переходили на московскую службу и не оказывали серьезного сопротивления. В 1485 г. тверские бояре принесли ему присягу, и Тверь, окруженная московскими землями, окончательно перешла к Москве. Московское княжество превратилось в общерусское.

Независимой от власти московского князя оставалась Новгородская боярская республика, обладавшая значительной силой. Еще в 1410 г. в Новгороде в результате посаднической реформы вечевой строй утратил свое значение, а олигархическая власть боярства усилилась. В середине века боярство во главе с посадницей Марфой Борецкой ориентировалось на Литву, опасаясь потери своих привилегий в случае подчинения Москве. Рядовые новгородцы, напротив, стояли на стороне Москвы, что и предопределило окончательное присоединение в 1478 г. Новгорода, еще в 1471 г. потерпевшего поражение от московского войска на р. Шелони. Городом стали управлять московские наместники. Символ независимости Новгородской республики— вечевой колокол — перевезли в Москву, но новгородцам были предоставлены некоторые привилегии, в том числе право внешних сношений со Швецией. Укрепляя позиции Руси на границах с землями Ливонского ордена, Иван III основал на Балтийском побережье крепость Ивангород неподалеку от принадлежавшей ордену Нарвы и добился от ордена подтверждения уплаты «Юрьевой дани» за Юрьев Ливонский.

По отношению к ордынцам Иван III начал держать себя как независимый государь и прекратил платеж дани. В 1480 г. золотоордынское иго, тяготевшее над Русью более двух веков, окончательно рухнуло. Русские войска встретились с войском хана Ахмата друг против друга на берегах р. Угры, левого притока Оки. Союзником Ахмата был польский король и великий князь литовский Казимир IV, но он не оказал хану помощи. Московский князь привлек на свою сторону крымского хана Менгли-Гирея, войска которого атаковали полки Казимира. Простояв несколько недель, Ахмат так и не решился вступить в бой, повернул назад и ушел в приволжские степи. Знаменитое «Великое стояние» на Угре, определившее дальнейшую судьбу русского народа, означало освобождение Руси из-под ненавистного ига.

Начиная с XIII в., судьба западнорусских княжеств в условиях наступления западных соседей— Тевтонского и Ливонского немецких орденов, с одной стороны, и монгольских войск — с другой, сложилась иначе, чем у северо-восточных и северо-западных земель. Грозившая опасность заставила их искать союзников. Таким союзником стало Великое княжество Литовское, создателем которого был литовский князь Миндовг. В XIV в. языческая Литва объединилась с православными западнорусскими землями под властью князя Гедимина. В результате к Литве примкнули Новогрудская земля, известная как «Черная Русь» (ныне Западная Белоруссия), Полоцкое, Витебское, Минское и другие русские княжества. Фактически под властью Гедимина оказалась почти вся территория нынешней Белоруссии. Столицей нового Литовско-Русского государства в начале XIV в. стал г. Вильно (современный Вильнюс).

Русское культурное влияние преобладало в нем над литовским: при дворе и в официальном делопроизводстве еще долго господствовал русский язык, сам Гедимин и его сыновья были женаты на русских княжнах. В переписке с иностранными дворами правители литовского княжества именовались «королями Литвы и Руси». Более высокий уровень развития феодальных отношений, характерный для славянских земель, традиции православной культуры позволили им не только полностью сохранить самобытность, но и оказать весьма существенное влияние на строй коренной Литвы.

При Ольгерде и других потомках Гедимина киевские князья признали верховную власть литовского князя, а Волынская, Подольская, Переяславская, Черниговская и Северская земли подчинились им, чтобы избавиться от власти монголов. Смоленское княжество также признало себя вассалом литовского государя в борьбе с ордынским ханом. Таким образом, это было государство, в котором большая часть территории и населения являлись русскими, а многие земли управлялись прежними князьями—Рюриковичами. Формы зависимости западнорусских княжеств от Литвы обеспечивали представителям старых княжеских династий значительную внутреннюю автономию и неприкосновенность социально-экономических и политических институтов, сложившихся в предшествующий период.

Однако в 80-е гг. XIV в. обстановка радикально изменилась: Польша пытается склонить Литву к заключению польско-литовской унии под эгидой католичества, что означало бы инкорпорацию (включение) обширного Великого княжества Литовского в Польское королевство и уничтожение его самобытности. Планы Польши первоначально вызывают сильное сопротивление литовских князей и бояр во главе с князем Витовтом. Позднее, на рубеже XIV—XV вв., к Литве были присоединены Смоленское и Вяземское княжества. Таким образом, Великое княжество Литовское включало северо-западную и почти всю юго-западную Русь, а также западную часть Великороссии (Смоленскую и соседние земли).

Литовский князь Ягайло заключил соглашение с польскими магнатами, обещав крестить Литву в католичество и присоединить ее к владениям польской короны. Принятие католичества коснулось только литовцев-язычников, православная церковь сохранила свои привилегии, но Литва «повернулась лицом» к Западу, к католической Европе. После заключения, унии Великого княжества Литовского и Польши в 1387 г. на литовские и западнорусские земли стали проникать польские нормы государственного и административного устройства. Постепенно польский язык и польское культурное влияние в среде литовской аристократии начали преобладать, литовская знать при условии принятия католической веры получала все привилегии и политические права, которыми пользовались ее польские соседи.

Политика польской короны в Литве тем временем всячески способствовала уменьшению власти великого князя, которая признавалась избираемой, а не наследственной. Таким образом, только тот, кто был угоден феодальной знати, мог занять великокняжеский престол. При отсутствии сильной монархической власти Литовско-русское государство имело характер федерации областей и земель, сохранявших свою автономию и объединенных лишь верховной властью великого князя литовского. Социально-политический строй Великого княжества Литовского имел, в отличие от Московского государства, все характерные черты западноевропейского средневекового феодализма: раздробленность политической власти между землевладельцами, иерархическую лестницу вассалов с сюзереном (великим князем) наверху и систему частного подданства.

Внутри русской феодальной аристократии началась национальнорелигиозная вражда между сторонниками полонизации и теми, кто остался предан своей вере и народности. С середины XV в. влияние Литвы в Восточной Европе стало ослабевать, и она перешла от политики нападения к политике обороны, что совпадает по времени с успехами объединительной политики Москвы. Противостояние между Литвой и Москвой постепенно приобрело не только политический, но и религиозный характер. С конца 80-х гг. XV в. под власть великого князя Московского один за другим перешли правители Верхнеокских княжеств, среди которых были князья Одоевские, Воротынские, Трубецкие и другие со своими землями. С 1500 г. Черниговская и Новгород-Северская земли, а за ними еще многие города входят в состав Московского государства.

Сын Ивана III и византийской принцессы Софьи Палеолог Василий III продолжил объединение русских земель: в 1510 г. был присоединен Псков, а в 1514 г. — Смоленск, отвоеванный у Литвы. В честь этого события в Москве был сооружен Новодевичий монастырь, центральный собор которого— Смоленский. В 1521 г. в состав Русского государства вошла Рязанская земля, уже находившаяся в зависимости от Москвы. Этим завершился процесс объединения северо-восточной и северо-западной Руси в одном государстве. Образовалась крупнейшая в Европе держава, которая с середины XVI в. стала именоваться Россией.

Создание единой системы власти

Собранные воедино под властью Москвы русские земли сохраняли остатки прежней феодальной раздробленности. Экономические связи между ними отсутствовали. Требовалось создание аппарата единого государственного управления страной, центрального и местного. Политический строй Русского государства на рубеже XV—XVI вв. стал развиваться в сторону централизации. Князья в присоединенных удельных княжествах становились боярами московского государя. Этот процесс получил название «обояривания» князей, ставших подданными «государя всея Руси». Изменился характер княжеского землевладения, которое все больше сближалось с обычными боярскими вотчинами. Если раньше крупные феодалы служили своим князьям по добровольному соглашению и могли переходить от одного князя к другому, то теперь это древнее феодальное право «отъезда» было отменено и стало рассматриваться как государственная измена.

Ликвидировались бывшие удельные княжества, которые стали именоваться уездами. Они управлялись наместниками, назначенными из Москвы. Эти наместники назывались «боярами-кормленщиками», так как за управление уездами они получали корм — часть налога с населения в пользу великого князя. Такую систему управления принято называть системой кормлений.

Феодальная аристократия получила доступ к управлению государством в порядке местничества —, права на занятие той или иной должности в зависимости от знатности или давности службы при дворе московского князя. Высшим государственным органом с совещательными функциями стала Боярская дума, состоявшая из бояр и окольничих — двух высших чинов в государстве, назначавшихся из аристократических родов, а также думных дворян и позднее думных дьяков. Общегосударственными исполнительными органами власти были Дворец, управлявший землями великого князя, и Казна, распоряжавшаяся финансами, государственным архивом и печатью.

В 1497 г. был принят новый, общерусский свод законов единого государства — Судебник Ивана III. Его 68 статей были направлены на усиление роли центральной власти в государственном устройстве и судопроизводстве страны. Статья 57 Судебника ограничивала право перехода крестьян от одного феодала к другому единым сроком в году — Юрьевым днем осенним — 26 ноября по старому стилю (а также неделей до и неделей после него), когда урожай собран и все повинности уплачены. Крестьянин должен был уплатить прежнему владельцу компенсацию за утерю рабочих рук — так называемое пожилое. Это стало первым шагом на пути к установлению крепостного права.

Одновременно с укреплением великокняжеской власти и зарождением централизованного аппарата управления происходит идейно-политическое возвышение этой власти. После падения Византии не осталось ни одного независимого православного государства, кроме Московского. Брак Ивана III с Софьей Палеолог, племянницей последнего византийского императора, имел важные последствия для возвышения самодержавной власти в Москве: великий князь Московский становился как бы преемником византийского императора, единственным оставшимся в мире православным и независимым государем.

При дворе Ивана III складывается пышный и торжественный церемониал по образцу византийского. Сам он поднимается на недосягаемую высоту над своими подданными и принимает титул «Божьей милостью Государя всея Руси», «самодержца» (от византийского императорского титула autocrator, первоначально означавшего самостоятельного, не подчиненного внешней власти государя). В начале XVI в. московские книжники в «Сказании о князьях Владимирских» рассказывают, что хранящаяся ныне в Оружейной палате Московского Кремля шапка Мономаха — великокняжеская корона — была прислана для венчания на киевский престол императором Константином Мономахом своему внуку Владимиру Мономаху, от которого ведут свой род московские государи. Вместе с другими символами власти — скипетром и державой — шапка Мономаха стала неотъемлемым атрибутом коронации русских государей. Гербом государства стал двуглавый орел, заимствованный из Византии, который символизировал объединение Запада и Востока под эгидой имперской власти.

При Василии III великокняжеская власть еще более усилилась. Он начал борьбу за отмену уделов. Так как сам Василий долгое время не имел наследника, своим братьям он, по-видимому, запрещал жениться из опасения перехода престола к Другим линиям великокняжеского рода. На рубеже XV—XVI вв. возникает теория о том, что Москва как наследница Константинополя, «второго Рима», является «третьим Римом», столицей всего православного мира. Особенно яркое выражение эта теория нашла в посланиях инока одного из псковских монастырей Филофея. Объективно она способствовала еще большему возвеличиванию власти московских государей.

После падения ордынского ига Московское государство заново строило свои взаимоотношения с внешним миром, начиная со сбора сведений о зарубежных странах и составления родословных «верст» всех правящих династий вплоть до выработки нового дипломатического этикета. В этом вопросе московская власть сознательно отказалась от механического копирования византийских и западноевропейских образцов.

Прием послов был обставлен с чрезвычайной пышностью, множество ухищрений оберегало честь государя от «порухи» (унижения), прибывших вынуждали спешиться (сойти с коней) и обнажить голову как можно раньше при приближении к вновь сооруженной Грановитой палате (1487—1491) Московского Кремля, где проходили эти приемы. Не беда, что часто одежда придворных могла быть позаимствована из кремлевской кладовой, зато государь встречал послов сидя на троне, протягивал для поцелуя руку, предварительно омытую в позолоченном сосуде, а за спиной его неподвижно замирали четыре «рынды» (телохранителя) в белой одежде, с серебряными бердышами на плечах, происходившие из знатнейших фамилий. Русские же послы в свою очередь стали отказываться подчиняться традиционному на Востоке этикету. Так, посол в Турции А. А. Плещеев приветствовал султана не стоя на коленях, а ограничился глубоким поклоном, а Г. Васильчиков не стал целовать ногу персидского шаха.

Связи Московского государства с Европой, прерванные монгольским игом, стали восстанавливаться. На Русь приезжали не только европейцы, но и выходцы из завоеванной турками Византии, а Москва становилась центром оживленного культурного диалога между Востоком и Западом. Концепция «Москва — третий Рим» требовала внешнего выражения, в частности в убранстве Москвы как стольного града мирового православия. Новый Московский Кремль (архитектор Пьетро Антонио Солари) поражал воображение иностранцев: его архитектура не имела аналогов в мировой культуре — это был не готический, не византийский и не мусульманский стиль.

18 величественных башен (позже их стало 20) увенчали грандиозные крепостные стены из красного кирпича, способные устоять перед самым сильным натиском противника. Действительно, Кремль никогда не был взят штурмом. Сейчас со стороны Красной площади центральной является Спасская башня с курантами (от фр. courant — бегущий, текущий), парадный въезд в Кремль для правительственных и дипломатических лиц. Вход в Кремль для широкой публики открыт со стороны нынешнего Александровского сада (Манежная площадь), через Кутафью башню и Троицкие ворота. Каждая из 20 башен имеет свое название, историю и оригинальную архитектуру. В 1937 г. они были увенчаны рубиновыми пятиконечными звездами.

Самыми искусными архитекторами эпохи Возрождения считались итальянские мастера, и они были приглашены для постройки ансамбля нового Московского Кремля. В центре композиции находится Соборная площадь, старейшая в современной Москве, на которую выходят главные соборы. С XIV в. она была свидетелем важнейших событий в истории России и торжественных церемоний. Пятиглавый Успенский собор был неизменным местом коронации на протяжении всей эпохи самодержавия, начиная с Ивана Грозного вплоть до Николая II. Даже тогда, когда официальная столица была перенесена в Санкт-Петербург, Москва оставалась второй, неофициальной столицей. Здесь происходило таинство венчания на царство, сакральное и уникальное действо, участниками и зрителями которого одновременно становились все присутствовавшие: ведь каждый раз единственный избранник, «помазанник божий», открывал новую страницу в жизни государства.

По замыслу Ивана III Успенский собор в Кремле был сооружен в 1475—1479 гг. по образцу Успенского собора во Владимире, традиционно посвящен покровительнице и заступнице Богородице, но превзошел владимирский по масштабности исполнения. Псковские мастера под руководством итальянца Аристотеля Фиораванти из Болоньи создали белокаменный шедевр с совершенными пропорциями, соединивший в себе лучшие традиции русского монументального зодчества с передовой техникой исполнения.

Благовещенский собор, домовая церковь московских государей, строился в 1481—1489 гг. как трехкупольный, но при Иване Грозном был перестроен в девятиглавый и украшен дополнительным входом для самого царя, считавшегося грешником из-за нарушения брачных норм церковного права. Архангельский собор, усыпальница московских великих князей, строился под руководством венецианца Алевиза Нового, который привнес в древнерусскую архитектурную традицию элементы светского палаццо (дворца) и классической ордерной системы.

Процесс трансформации собственной древнерусской живописной традиции из византийской нашел выражение в произведениях художников XIV—XVI вв. — Феофана Грека, Андрея Рублева, Дионисия. Феофан Грек, приехавший из Византии, работал в Новгороде и Москве. Из дошедших до нас произведений следует назвать его фресковые росписи новгородской церкви Спаса на Ильине улице (XIV в.). Присоединение затем Новгорода к Москве способствовало взаимопроникновению и взаимообогащению традиций и принципов живописи северо-восточных и северо-западных русских земель. Происходит слияние местных художественных школ в общерусскую.

Еще на рубеже XIV—XV вв. ее вершиной стало творчество Андрея Рублева. Совершенные образы его «Троицы» (подлинник хранится в Третьяковской галерее), фресок Успенского собора во Владимире, икон Троицкого собора в Сергиевом Посаде и Благовещенского собора в Кремле признаны одной из вершин мирового искусства. В конце XV — начале XVI в. древнерусская живописная традиция получает завершение в творчестве Дионисия, примером чего служат фресковые росписи Рождественского собора Ферапонтова монастыря под Вологдой.

В период складывания единого Русского государства с центром в Москве возросла роль летописания. Первые летописные записи стали вестись в Москве с 1325 г., а в 1408 г. был составлен общерусский летописный свод — Троицкая летопись (рукопись погибла при пожаре в Москве в 1812 г.). В правление Ивана III летописание все больше подчинялось интересам укреплявшегося самодержавия. Московский летописный свод, создание которого относят к 1479 г., подчеркивал роль Москвы в объединении всех русских земель.

Таким образом, к первой трети XVI в. в России установилась самодержавная монархия, в которой вся полнота политической власти принадлежала великому князю. Только великий князь имел право назначать на высшие государственные должности, определял направления внутренней и внешней политики, от его имени издавались все законы и распоряжения, раздавались льготы. Помимо законодательной и исполнительной власти великий князь представлял высшую судебную инстанцию. В этом выражалась неразделенность верховной власти. Ограничительная иммунитетная политика (т.е. ограничение судебной и податной самостоятельности феодалов) сокращала пределы феодального сепаратизма. В то же время государственный строй представлял собой сословную монархию, когда к участию в управлении были привлечены бывшие удельные князья и Боярская дума как орган феодальной аристократии. Возможности центральной власти были ограничены также отсутствием органов управления на местах, т.е. отсутствием общегосударственного аппарата управления.

Русская православная церковь была крупным феодальным институтом и влиятельной общественной силой. Ей принадлежали огромные земельные владения. Высшие церковные иерархи играли большую роль в решении политических вопросов. Принеся из Византии идею богоустановленной царской власти, высшее духовенство всемерно содействовало усилению самодержавия. Став независимыми после падения Константинополя, русские митрополиты фактически попали в зависимость от великого князя, так как избирались собором епископов по желанию великого князя. Но экономическое могущество церкви усиливало ее претензии на независимое от светской власти положение.

Поскольку основным средством производства оставалась земля, то вопрос о землевладении был определяющим в государстве. Парадокс заключался в том, что территория государства увеличилась, а вопрос о земле оставался острейшим. Одним из путей его решения могла стать конфискация церковных земель и передача их в руки государства.

В последние десятилетия XV в. церковный мир был нарушен появлением в Новгороде ереси «жидовствующих». Одно время ересь захватила даже часть высшего духовенства. Еретики отрицали христианский догмат о троичности божества, церковную иерархию, власть священников, иконы и обряды, что внешне совпадало с требованиями Реформации, начавшейся в Европе. Наряду с этим они выступали против церковного землевладения, что на какое-то время склонило на их сторону самого Ивана III, нуждавшегося в раздаче земельных пожалований сторонникам московской власти за счет ограничения иммунитетных привилегий церкви.

Внутри самой церкви также не было единства. Воинствующие церковники во главе с влиятельным игуменом Волоколамского монастыря под Москвой Иосифом Волоцким осудили еретиков. Сторонники Иосифа — иосифляне, или стяжатели, отстаивали право церкви владеть землей и крестьянами. Их противники во главе с монахом-подвижником Нилом Сорским (по имени основанного им скита на р. Соре в Вологодской земле) также осудили еретиков. Нестяжатели, или сореане, возражали против накопления богатств и земельных владений церкви. И те и другие претендовали на независимое от светской власти положение в государстве. Выдвинутый иосифлянами тезис о «сакральном (божественном) происхождении» власти государя, провозглашавший самодержца царем земным, склонил Ивана III на их сторону. Иосиф Волоцкий в своих поучениях писал: «Ибо царь естеством подобен всем людям, властью же подобен Богу Вышнему». Таким образом, власть пошла на союз с церковью в лице иосифлянской верхушки, но это был временный союз, так как сильнейшее противоречие из-за земли между ними оставалось. Церковное и монастырское землевладение сохранилось. Ересь была подавлена, а еретики казнены.

Образование единого Русского государства стало крупным событием мировой истории. На месте раздробленных земель и княжеств возникло самое большое в Европе государство. На его территории происходило формирование великорусской народности. Складывание единого Русского государства имело свои особенности: оно происходило на феодальной основе при отсутствии экономического единства. Торговля базировалась на естественно-географическом разделении труда и излишках натурального хозяйства. Русским городам не удалось добиться политической независимости от центральной власти, как это было в Западной Европе, где «воздух города делал человека свободным». Они оставались типичными феодальными центрами.

Приезжавших на Русь иностранцев поражал внешний вид русских городов с множеством садов, огородов, выгонов, с низкими ценами на сельскохозяйственную продукцию. Москва по территории превосходила крупнейший город той эпохи — Лондон, но это не свидетельствовало о ее высоком экономическом развитии. Скорее, это говорило о низкой стоимости земли и стремлении русской знати иметь в своем владении, кроме своей вотчины, усадьбу в столице поближе к царскому двору. Вся Москва с пригородами принадлежала великим князьям, а потом царям, которые раздавали земли как в самой Москве, так и вокруг нее, в виде наград своим ближним боярам за их заслуги. Иван III одарил московскими землями более 1000 человек из своих приближенных, а 28 избранным боярам пожаловал более 300 тыс. десятин земли в московских окрестностях.

Развитие крупного производства было под силу только казне, которая взяла на себя удовлетворение нужд военного ведомства в условиях постоянной борьбы с внешней опасностью. Таким образом, из сферы свободной конкуренции были изъяты и подчинены казне и государственной монополии важнейшие отрасли ремесла, которые могли «капитализировать» производство: металлургия, оружейное и текстильное дело, солеварение. Купечество, слабо связанное с товарным производством, стремилось вкладывать накопленные деньги не в развитие ремесла и мануфактуры, а в покупку земель, т.е. в социальном плане стремилось к переходу в разряд землевладельцев. Оно ориентировалось в основном на внешнюю, а не внутреннюю торговлю, доходы купцов нередко шли на создание запасов сокровищ или ростовщичество. Таким образом, купеческий капитал не революционизировал производство, а консервировал феодальные отношения.

К середине XVI в. численность населения России составляла примерно 9—10 млн человек. Сравнительно густо были заселены Центр и Новгородско-Псковская земля. Плотность населения составляла здесь 5 человек на кв. км, тогда как в Западной Европе она достигла 10—30 человек на кв. км. Средняя плотность населения в России была примерно 2 человека на-кв. км, тогда как для нормального функционирования трехпольной системы земледелия требовалось 15—35 человек на кв. км. Таким образом, концентрация населения в России была недостаточной для интенсивного ведения хозяйства, оно имело экстенсивный характер. Феодальные отношения продолжали развиваться.

Внутреннее единство российского государства не было прочным в силу неразвитости экономических связей и господства натурального хозяйства. Сохранение остатков автономии бывших уделов проявлялось в вопросах землевладения, суда, управления и денежного обращения, что подрывало устойчивость центральной власти.

Первой женой Василия III была Соломония Сабурова, происходившая из старинного боярского рода, преданного власти московских князей, но их двадцатилетний брак остался бездетным. В ожидании наследника великий князь запретил своим братьям жениться, чтобы племянники не составили конкуренцию его будущему сыну. В конце концов Василий решился на развод, и Соломония была пострижена в монахини. Второй женой великого князя стала Елена Глинская. Долгожданное рождение в семье наследника престола Ивана Васильевича стало торжеством сторонников единовластия и было ознаменовано строительством знаменитого храма Вознесения в селе Коломенском.

Иван Грозный на московском престоле

Ивану IV было три года, когда умер его отец Василий III. Регентшей при малолетнем сыне стала его мать, Елена Глинская. (1533—1538), происходившая из старинного западнорусского княжеского рода. Фактическим правителем в государстве стал дядя Елены Михаил Глинский, а затем — фаворит великой княгини Иван Овчина-Телепнев-Оболенский. В годы регентства Елены Глинской велась ожесточенная борьба за власть преимущественно между двумя феодальными группировками — Шуйскими и Бельскими, ослаблявшая центральную власть.

В то же время благодаря отдельным мероприятиям в правление Глинской постепенно изживались остатки прежней феодальной раздробленности. Дальнейшее развитие получила поместная система. Земельные раздачи московским служилым людям, получавшим владения на новых землях, т.е. «испомещенным» там, стали называться поместьями, а сами владельцы — помещиками. Как форма условного держания, поместья отличались от вотчин: их было запрещено продавать и дарить. Такая форма феодальной земельной собственности увеличивала число людей, целиком зависящих от центральной московской власти и являвшихся ее сторонниками.

Была проведена административная реформа с целью усилить местный аппарат власти и повысить в нем роль служилых людей. Страна была разделена на территориальные округа — губы, границы которых не всегда совпадали с прежними границами уделов. На всей территории Московского государства были введены одинаковые единицы измерения веса, объема сыпучих масс и длины. Раньше все они (меры, золотники, аршины, локти и пр.) хоть и назывались одинаково, но отличались друг от друга в разных концах страны.

Денежная реформа 1535 г. установила единую монетную систему. Основной счетной единицей стала московская серебряная копейка с изображенным на ней всадником с копьем взамен двух наиболее распространенных ранее новгородских и московских «денег» («деньга» — название монеты).

Женитьба 17-летнего Ивана IV на Анастасии Романовне Захарьиной-Кошкиной означала достижение им совершеннолетия и возможность править самостоятельно. Но 1547 г. ознаменовался восстанием в Москве, поводом к которому послужил страшный пожар, уничтоживший практически весь город. Возмущенные москвичи обвиняли во всех бедах бояр Глинских. Укрывшемуся в селе Воробьеве (нынешние Воробьевы горы) Ивану с трудом удалось подавить беспорядки.

Действительный приход к власти Ивана IV (1533—1584) был обставлен невиданным ранее ритуалом: в 1547 г. он торжественно венчался на царство «шапкою Мономаха» в Успенском соборе Московского Кремля, приняв титул царя (сокращ. от «цесарь», лат. — caesar) из рук главы церкви митрополита Макария, который разработал ритуал венчания. Это придало великокняжеской власти характер абсолютной, неограниченной власти самодержца над своими подданными. Церковь становилась ее духовным гарантом. Царь считался равным германскому императору, царями на Руси прежде называли византийских императоров и ханов Золотой Орды. Полный титул главы Российского государства отражал «составной» характер этого государства, представлявшего еще не столько единое централизованное государство, сколько совокупность прежних земель и княжеств.

В произведении начала XVI в. «Сказание о великих князьях Владимирских», обосновывавшем авторитет верховной власти, автор выводил происхождение русской царской династии от римского императора Августа. Ссылки на него позволяли Ивану IV все настойчивее утверждать, что российское государство — наследник традиций Рима и Константинополя. Этой же идее было подчинено летописание — «Летописец начала царства» и «Степенная книга», символизировавшие возвышение царской власти и нерушимость ее союза с церковью.

Один из списков огромной Никоновской летописи, названной по имени владевшего ею в XVII в. патриарха Никона, был богато иллюстрирован тысячами цветных миниатюр и получил название Лицевого свода («лицо» — изображение).

Высочайшему уровню летописания способствовало использование бумаги (XIV в.), ускорение письма (переход от «устава» и «полуустава» к скорописи в XV в.) и начало русского книгопечатания. Первопечатник Иван Федоров работал в типографии на Никольской улице в Москве, где издал первую русскую датированную книгу «Апостол» (1564).

В архитектуре этой эпохи утверждается шатровый стиль, храмы которого строились по новому принципу: не имея внутренних опор (столбов), вся их устремленная ввысь конструкция покоилась на фундаменте. Самые знаменитые из шатровых храмов — сооруженные в честь рождения Ивана IV церковь Вознесения в Коломенском и в честь взятия Казани Покровский собор (собор. Василия Блаженного) на Красной площади. В середине XVI в. в Москве были возведены новые линии каменных укреплений — кирпичный Китай-город (к востоку от кремлевских стен) и белокаменный Белый город (по линии современного бульварного кольца, архитектор Федор Конь).

Первый период царствования Ивана IV принято называть «политикой компромисса» между властью и боярской аристократией. Была сделана попытка укрепить государственную власть путем смягчения противоречий между всеми слоями господствующего класса. В основе «политики компромисса» лежала программа Избранной Рады — совета из приближенных к царю деятелей. Кроме митрополита Макария в Избранную Раду вошли богатый, но незнатный дворянин Алексей Адашев, священник кремлевского Благовещенского собора и личный духовник царя Сильвестр, князь Андрей Курбский и др.

В середине XVI в. Избранная Рада провела серию реформ, направленных на централизацию государства. Прежде всего почти втрое был расширен состав Боярской думы, с тем чтобы ослабить в ней роль старой аристократии. В 1549 г. был созван первый Земский собор — орган, отражавший объединение земель под властью одного государя. В состав Земского собора входили Боярская дума, Освященный собор из высшего духовенства, а также представители дворянства и верхушки посада (городов). Все члены этого сословно-представительного органа назначались царем.

На соборах решались основные вопросы внутренней и внешней политики. В случае междуцарствия на Земских соборах избирались новые цари, принимались другие важные для судеб страны решения.

В XVI—XVII вв. созыв Земских соборов отражал разделение верховной власти между монархом и феодальной аристократией, в поддержке и одобрении которой власть пока нуждалась и которая участвовала непосредственно в государственной деятельности через сословнопредставительный орган. А участие в Земских соборах духовенства, дворянства и горожан уравновешивало влияние знати.

Важнейшим мероприятием стало создание приказной системы. В ведении приказов как органов исполнительной власти находились определенные отрасли управления (Посольский, Разрядный, Пушкарский, Стрелецкий приказы) или отдельные территории Московского государства (приказы Сибирского дворца, Казанского дворца и др.). Во главе приказа стоял боярин или дьяк, которому подчинялись подьячие. Приказы ведали управлением, сбором налогов и судом. Оформление приказной системы позволило централизовать управление страной.

Начала складываться единая система управления на местах, что позволило в 1556 г. отменить систему кормлений. Была продолжена губная реформа: сыск и суд по особо важным государственным делам были переданы в руки губных старост из местных дворян. Там, где не было частного землевладения, избирались земские старосты из числа зажиточных черносошных (государственных) крестьян. В городе функции местного управления осуществляли городовые приказчики или «излюбленные головы», также из местного дворянства. В отличие от пришлых кормленщиков местная администрация была кровно заинтересована в проведении политики, центральной власти и установлении жесткого порядка.

В 1550 г. принят новый Судебник (свод законов). Основанный на Судебнике 1497 г., он был лучше систематизирован и учитывал новую судебную практику. Развитие поместной системы было неразрывно связано с укреплением крепостнических отношений. Судебник 1550 г. подтверждал правило Юрьева дня и увеличивал плату за «пожилое». Усилилась власть над крестьянами феодала, на которого теперь возлагалась ответственность за преступления его подопечных. Это стало новым шагом на пути усиления крепостничества.

С отменой кормлений возникла потребность в централизации сбора налогов. Население страны было обязано нести тягло — комплекс натуральных и денежных повинностей в пользу государства. С этой целью была установлена территориальная единица налогообложения — большая соха (400—600 га земли), с которой взимались подати. В продолжение начатой Е. Глинской денежной реформы был введен единый московский рубль, ставший основной счетной единицей.

Централизация коснулась и церковной сферы. В государстве создавался единый пантеон святых из числа местных святых, почитавшихся в отдельных русских землях. Эти решения были утверждены в 1551 г. так называемым Стоглавым церковным собором, по числу статей, вошедших в принятый им документ. Собор, работой которого руководил митрополит Макарий, унифицировал церковные обряды на всей территории страны. Он регламентировал искусство, утвердив образцы: в живописи — творчество Андрея Рублева, в зодчестве -— Успенский собор Московского Кремля, в литературе — сочинения митрополита Макария. За церковью оставались все земли, приобретенные до Стоглавого собора, но в дальнейшем приобретение земли стало возможным только с согласия царя.

Важные внешнеполитические задачи требовали проведения военной реформы. Ядро армии составило дворянское ополчение: в радиусе 60—70 верст от Москвы была посажена на землю «избранная тысяча», обязанная всегда быть наготове для исполнения ответственных поручений. По составленному впервые Уложению о службе все вотчинники и помещики должны были начинать военную службу в 15 лет и передавать ее по наследству. Служба была пожизненной и прекращалась только в случае тяжелой болезни. Это пополнило категорию «служилых людей по отечеству», т.е. по происхождению. С каждых 150 десятин своей земли (около 165 га) феодал выставлял одного воина и являлся на смотры «конно, людно и оружно». Так сложилась постоянная дворянская конница.

В середине XVI в. состав аристократических родов был точно определен родословным справочником—- «Государевым родословцем». На время военных походов местничество ограничивалось. Хотя местничество давало аристократии некоторые гарантии ее господствующего положения, оно все больше выдвигало на первый план тех, кто издавна и верно служил московской власти. Все назначения фиксировались в Разрядных книгах, которые велись в Разрядном приказе. Все записи были систематизированы в официальном «Государевом разряде», который упорядочивал местнические споры.

В 1550 г. было также сформировано постоянное стрелецкое войско, составившее основу пехоты. Была усилена артиллерия, для несения пограничной службы привлекалось казачество. Эта группа составлялась из «служилых людей по прибору», т.е. по набору. К ним же относилась городская стража, «посоха» (от сохи) — вспомогательная служба из крестьян и посадских людей. Помимо воинской службы они кормились со своих земельных наделов или промыслами. Постепенно их служба становилась наследственной.

Таким образом, в середине XVI в. в России сложилась сословнопредставительная монархия. Одновременно с внутренними реформами правительство Ивана IV проводило активную внешнюю политику. Она имела три основных направления: на западе (борьба за выход к Балтийскому морю), на востоке (борьба с Казанским и Астраханским ханствами и начало освоения Сибири) и на юге (защита границ от набегов крымского хана). Развитие централизованного государства требовало проведения активной внешней политики.

Образовавшиеся в результате распада Золотой Орды Казанское и Астраханское ханства контролировали Волжский торговый путь и плодородные южные степи, совершали набеги на русские земли, держали в плену многие тысячи русских рабов. Поход на эти ханства становился общенациональной задачей. Ряд дипломатических и военных попыток подчинить Казанское ханство окончился неудачей, и Иван IV начал подготовку к решающему походу. У р. Свияги, при ее впадении в Волгу, была построена крепость Свияжск, ставшая опорным пунктом для наступления. Казань была взята штурмом 2 октября 1552 г. (в праздник Покрова Богородицы), а хан Ядигар-Магмет попал в плен и впоследствии крестился, получив имя Симеон Касаевич, и стал верным союзником царя. В бою отличился своей храбростью князь Андрей Курбский. Казанское ханство утратило независимость и было присоединено к Московскому государству. В честь победы в центре Москвы был сооружен Покровский собор, позднее получивший также название храма Василия Блаженного.

В 1556 г. была завоевана Астрахань, а в 1557 г. в состав России добровольно вошли Чувашия и большая часть Башкирии. Таким образом, все Среднее и Нижнее Поволжье оказалось в составе Московского государства.

Эти военные успехи открыли для русской колонизации огромные пространства плодородных и малонаселенных земель, куда со второй половины XVI в. устремился поток русских колонистов. Возникают новые русские города — Самара, Саратов, Царицын, Уфа, в XVII в. — Симбирск, Сызрань, Пенза, Тамбов и др. Присоединение Поволжья открыло возможность для продвижения в Сибирь. Богатые промышленники Пермского края Строгановы, скупщики пушнины, на свои средства снарядили войско во главе с атаманом донских казаков Василием Тимофеевичем Алениным, прозванным Ермаком. В 1581 г. Ермак разбил войска хана Кучума и взял столицу Сибирского хана Кашлык (Искер). Колонизационные потоки русских крестьян двинулись в необъятные просторы Сибири. В 80—90-х гг. XVI в. Западная Сибирь вошла в состав России.

Новая ситуация в Поволжье нарушила агрессивные планы Крымского ханства и его покровительницы Османской империи. Московское правительство не считало возможной прямую конфронтацию с Крымом и ограничивалось оборонительными мерами. Так, в 1550-е гг. было начато строительство первой «засечной черты» — оборонительной линии из лесных засек, крепостей и естественных преград южнее Оки в районе Тулы.

Достигнув успехов на востоке, Иван IV обратил свое внимание на запад. Здесь своей целью он ставил выход к Балтийскому морю и открытие путей сообщения с Западной Европой. Первоначально Иван IV дал привилегии в торговле английским купцам, которые высадились в устье Северной Двины близ Холмогор. Фактически они монополизировали на долгое время внешнюю торговлю на Белом море. В 1555 г. в Лондоне была образована знаменитая впоследствии «Московская компания», которой Иван IV предоставил право беспошлинной торговли в России. Так продолжалось до середины XVII в., когда под влиянием английской буржуазной революции (1640—1649) и казни Карла I дружественное отношение к англичанам сменились враждебностью. В 1649 г. русское правительство разорвало дипломатические отношения с Англией и ликвидировало привилегии английских купцов в России: «...англичане всею землею учинили большое злое дело, государя своего Карлуса короля убили до смерти...». Новоторговый устав 1667 г. закрепил лишение английских купцов всех привилегий и запретил им торговлю внутри страны (кроме Архангельска). Часть этих привилегий была передана голландцам, что было связано с расширением торговли с Голландией.

А в середине XVI в. выход к Балтийскому морю и торговле с Европой по-прежнему закрывали владения Ливонского ордена в Прибалтике. Поводом к началу войны стала невыплата Орденом так называемой «Юрьевой дани» за город Юрьев (основанный Ярославом Мудрым) в пользу Московского государства. Тяжелая и изнурительная 25-летняя Ливонская война (1558—1583) началась победами русских войск, взявших Нарву, Юрьев и около 20 ливонских городов, и привела к распаду Ливонского ордена (1561). Последний магистр Ордена признал вассальную зависимость от польского короля, получив во владение Курляндию. Другая часть бывших владений Ордена оказалась у Швеции (северная Эстония с Ревелем) и Дании (остров Эзель).

Неудачи потребовали от Ливонии крайнего напряжения военных и финансовых сил, вынудив просить помощи извне и перейти под протекторат Литвы. После взятия русскими войсками Полоцка литовское правительство убедилось, что не может продолжать войну собственными силами, и вынуждено было начать переговоры с Польшей об унии. В 1569 г. в Люблине была заключена уния, согласно которой великое княжество Литовское и корона Польская составили единое государство — Речь Посполитую с совместно избираемым общим государем и сеймом. Постепенно в войну оказались втянуты Польша, Швеция и Дания, которые контролировали земли бывшего Ливонского ордена. Вместо одного Ливонского ордена у России оказалось три сильных противника. Таким образом, продолжение Московским государством Ливонской войны вызвало тяжелые и длительные военнополитические осложнения.

Неудачи в войне выявили сопротивление феодальной знати центральной власти и привели к кризису Избранной Рады. Адашев и Сильвестр сочли продолжение войны бесперспективным. За продолжение войны выступали лишь растущее дворянство и представители немногочисленных развитых городов. В итоге Иван IV взял курс на усиление личной власти, и Избранная Рада в 1560 г. прекратила свою деятельность.

Затянувшаяся война продолжалась без успеха и завершилась поражением России. В 1582 г. в Яме-Запольском был заключен мир с Речью Посполитой, в 1583 г. — Плюсское перемирие со Швецией. По их условиям Россия утратила все свои приобретения в Ливонии и Белоруссии, хотя некоторые русские города, кроме Полоцка, были России возвращены. К Швеции перешла большая часть побережья Финского залива.

Поражение в Ливонской войне явилось следствием экономической отсталости России. Отрыв России от морского побережья способствовал сохранению и укреплению феодально-крепостнических порядков и препятствовал зарождению предбуржуазных элементов, которые не могли успешно развиваться без выхода на морские торговые пути. Между тем участие страны в мировой торговле могло стать — но не стало— мощным капитализирующим фактором.

Прекращение деятельности Избранной Рады и неудачи в Ливонской войне послужили прологом к одному из самых мрачных периодов отечественной истории— опричнине (1565—1572). Она составляет второй этап правления Ивана IV, утвердивший самодержавие как абсолютную, ничем не ограниченную власть в своей стране. Опричнина получила название от личного удела государя, в свою очередь поименованного от слова «опричь», т.е. «кроме» всей остальной земли — «земщины». Она означала решительный поворот во внутренней политике, который позволил царю проводить в стране беспощадный террор. Отсюда и прозвание царя— Грозный. Террор был направлен в первую очередь против феодальной знати, в мятежах и сопротивлении которой царь видел главную причину неудач своей политики.

Ситуацию усугубило бегство в Литву А. Курбского, заранее им обдуманное и подготовленное. Речь шла не просто о переходе на сторону противника, а об устойчивости в среде феодальной знати представлений о своих политических правах: ее представители продолжали считать себя вольными избирать себе сюзерена. В новом российском государстве отъезд, как и прежде, означал непризнание государственного строя и приравнивался к государственной измене.

А. Курбский вступает в переписку с Иваном Грозным. И в письмах царя не случайно приводятся отрицательные примеры западного монархического устройства, абсолютизм которого ограничен зарождающимся подобием парламентаризма, институтами церкви и права, властными полномочиями аристократии. Любопытно, что после своего неудавшегося сватовства к королеве Елизавете Английской отвергнутый царь укорял ее, что она в своей стране «как есть пошлая (т.е. обыкновенная, простая) девица», «ажно у тебя мимо тебя люди владеют, и не токмо люди, но и мужики торговые и... ищут своих торговых прибытков». Под «торговыми мужиками» Грозный понимал представленное в английском парламенте третье сословие.

Опричнина была политическим предприятием, направленным на перераспределение земель — земли противников центральной власти отдавались ее сторонникам — и физическое истребление оппозиции. Основной смысл опричнины заключался в нанесении феодальной раздробленности последнего удара путем казней, расправ, лишения земли. В реальной российской действительности отсутствовали те социальные силы, на которые мог бы опереться Иван IV, не мог он также централизовать государство иными, в первую очередь экономическими, средствами.

Усиление дворянства и подрыв вотчинного землевладения были необходимы государственной власти прежде всего из соображений внешней политики. Уровень экономического развития страны после ордынского ига не позволял содержать войско на одном денежном жалованье. За военную службу дворянство получало обработанную и заселенную крестьянами землю. Неосвоенная земля хозяйственной ценности не имела, а потому поместная система на малонаселенных окраинах почти не развивалась.

Угроза лишения поместья была сильным средством подчинения дворянства государству. Выросшая из условного держания, поместная система становилась преобладающим централизующим фактором, тогда как крупное вотчинное землевладение с автономией боярства вступало в противоречие с интересами центральной власти. Задуманный Иваном IV подрыв могущества крупных феодальных корпораций облегчал их подчинение государственной власти.

Однако свои задачи Иван IV решал феодальными средствами. Вся страна была поделена на части— личный удел государя опричнину и земщину. В опричнину были взяты наиболее важные в хозяйственном и военном отношении земли с богатыми городами, например, черносошные поморские земли, ставшие финансовой базой опричнины, часть Москвы. Это были уезды с развитым феодальным землевладением, служилые люди которых были исконной опорой и верными слугами московской великокняжеской власти (Суздальский, Ростовский, Костромской, а также уезды, граничившие с Литвой). Здесь Иван IV отбирал поместья и вотчины у противников государственной централизации и раздавал опричникам. Опричники были не только личной стражей царя, но и послушными исполнителями карательных операций. Террор начался сразу после учреждения опричнины в феврале 1565 г. Во главе опричнины оказались родственник покойной царицы Анастасии А. Басманов, брат второй жены царя кабардинской княжны Марии Темрюковны (Кученей) князь М. Черкасский, а также князь А. Вяземский и сподручный царя дворянин Малюта Скуратов-Бельский.

Остальная часть государства вошла в земщину, управление которой было возложено на «земских бояр». Население земщины должно было содержать Опричное войско. В своем стремлении покончить с сепаратизмом феодальной знати Иван Грозный беспощадно разгромил Новгород Великий (1570 г.), поднявшийся по своему экономическому и общественному уровню выше Москвы. По дороге к Новгороду опричники устроили погромы в Твери, Торжке. В Новгороде и Пскове Иван Грозный буквально истребил все население, сколько-нибудь способное составить «третье сословие».

Последствия опричнины и Ливонской войны для дальнейших судеб России были крайне тяжелы. В стране начался хозяйственный кризис. Центр и северо-запад были опустошены. Во многих уездах обрабатывалось лишь 20% освоенных ранее земель. Население умирало от голода и эпидемий, многие бежали из разоренных мест на юг, в Среднее Поволжье, Приуралье, Западную Сибирь. Выход из кризиса правительство искало в дальнейшем оформлении крепостного права в России. В 1581 г. впервые был объявлен указ о «заповедных летах» («заповедь» означала запрет), отменявший Юрьев день и переход крестьян на неопределенный срок. При неразвитости экономических связей только деспотическое правление могло удержать крестьян в повиновении.

Будучи по своей природе насильственной, опричнина не могла привести к подлинному внутреннему сплочению страны. Она не изменила феодальную структуру земельной собственности, так как не уничтожила боярско-княжеского землевладения, хотя сильно ослабила его мощь. Изменился персональный, но не социальный состав земельных собственников. Окончательно закрепился крепостнический путь развития России со всеми его отрицательными последствиями, такими как обнищание крестьянства и укрепление консервативных черт в идеологии и культуре. Феодальная реакция одержала сокрушительную победу над ростками нового, более прогрессивного строя. Усилилось отставание России от Западной Европы, вступившей в этот период в эпоху великих географических открытий и накопления капитала.

Московское государство в канун Смутного времени

После смерти Ивана Грозного на престол вступил его средний сын — Федор Иоаннович (1584—1598), выросший в атмосфере опричнины. Мягкий по натуре, неспособный к управлению государством, он с детства отличался неприятием деспотизма своего отца и каждое утро начинал с молитвы: «Господи... сохрани меня грешного от злого действия». Фактическим правителем при нем стал его шурин (брат жены) боярин Борис Годунов. Честолюбивый и энергичный государственный деятель, прошедший школу опричнины и женатый на дочери любимого царского опричника Малюты Скуратова-Бельского, Годунов продолжал политику Ивана Грозного, но более гибкими мерами. Отстаивая принципы самодержавной власти, он выражал интересы старомосковских боярских родов, связывавших свое социальное продвижение в первую очередь с государевой службой и близостью к престолу.

Крупным успехом было учреждение патриаршества в 1589 г., которое отразило возросшее значение русской церкви в православном мире. Она окончательно стала автокефальной. Первым русским патриархом был избран активный сторонник Годунова митрополит Иов. Годунов был одним из первых русских правителей, сделавших попытку сближения с Западной Европой путем приглашения иноземцев на русскую службу и предоставления им льгот в торговле. Он мечтал открыть в Москве университет и посылал знатных русских молодых людей учиться за границу.

Во внешней политике правительство Годунова склонялось к дипломатическим средствам разрешения возникающих противоречий. Было продлено перемирие с Речью Посполитой, путем демонстрации силы русской рати предотвращено вторжение крымского хана Казы-Гирея. По Тявзинскому миру со Швецией (1595) Россия возвратила утраченную в Ливонской войне часть побережья Финского залива с городами Ям, Ивангород, Копорье, Корела.

В отношении крестьянства Годунов продолжал политику усиления крепостного права. С открытием для русской колонизации новых обширных пространств из центральных областей на окраины устремился поток крестьян, пытавшихся уйти от государственного и помещичьего «тягла» (повинностей), несмотря на свою патриархальную привязанность к земле и хозяйству. Образовался недостаток рабочих рук внутри государства, произошло запустение центральных и северо-западных, т.е. наиболее развитых в экономическом отношении, земель:

Чем больше людей уходило из центра, тем тяжелее было положение оставшихся. С целью закрепить на своих местах податное население центра, в 80—90-е гг. XVI в. были составлены писцовые книги, в которых перечислялись все земли государства и население, проживающее на них. В 1592 г. на основании этих книг был, видимо, издан указ о запрещении крестьянских переходов. Хотя текст этого указа не найден, его существование косвенно подтверждается указом 1597 г. об «урочных летах» — сыске бежавших в течение пяти лет крестьян и возвращении их прежнему владельцу. В крепостную зависимость к хозяину по указу 1597 г. попадали и кабальные холопы, отрабатывавшие взятые ранее займы. Теперь они не получали освобождения после уплаты долга и оставались в холопстве до смерти владельца. Государство обеспечивало розыск и возвращение беглых крестьян их владельцам. Процесс закрепощения в конце XVI в. был следствием хозяйственного разорения, вызванного опричниной и Ливонской войной.

Смерть бездетного Федора Иоанновича поставила точку в многовековой истории династии Рюриковичей, поскольку младший сын Ивана Грозного и его последней жены Марии Нагой царевич Дмитрий погиб в Угличе при неясных обстоятельствах (1591). Земский собор избрал на царствование Бориса Годунова (1598—1605).

К концу XVI в. территория Российского государства увеличилась в два раза, а население выросло лишь на одну пятую по сравнению с началом века. Таким образом, возник разрыв между расширением территории и ростом населения. Расширение территории России в XVI в. имело качественное отличие от предшествующего периода. Если в состав Московского государства раньше входили только плотно заселенные районы, развитые в хозяйственном отношении, то теперь к ним присоединились обширные, но малонаселенные и хозяйственно неосвоенные земли. Их вхождение в состав Российского государства было вызвано как внутренними процессами развития, так и необходимостью борьбы с внешней опасностью.


Поделиться: