3.4. Общественная мысль и общественное движение в России во второй половине XIX в.

Крестьянская реформа 1861 г. требовала больших жертв от помещиков, но при этом не удовлетворяла полностью желаний крестьян. Обществу предстояло решить, что делать с той относительной свободой, которой оно теперь пользовалось. Ни ожидание предстоящего освобождения крестьян, ни издание манифеста об освобождении не принесли с собой ни успокоения, ни оптимистических настроений в обществе. Это разочарование имело гораздо более глубокие корни, чем нарушение чьих-либо интересов.

Напряженность была вызвана в первую очередь всеобщей духовной атмосферой, которая являлась прямым следствием распространения революционного образа мышления. В кругах интеллигенции возобладало движение с ярко выраженным рационализмом, сторонники которого не боялись довести свою теорию до самых крайних и радикальных последствий. Тогдашнее поколение интеллигенции было обуреваемо неограниченной верой в прогресс и полностью убеждено, что Россия — это белый лист, на котором легко можно записать все то, что диктует наука. Реальное мышление и автономная личность — вот гвоздь их философской программы.

Политическое мышление этих кругов соединяло веру в рациональное устройство мира с верой в духовный потенциал русского Народа в том смысле, как понимали его славянофилы. В основе этой веры лежало представление, что крестьянин — простой, т.е. неиспорченный, чистый человек, что он —: носитель особых нравственных и духовных ценностей. Недостаточно обеспечить его материальное существование, надо сохранить и его духовную сущность.

Вначале сторонникам радикализма казалось второстепенным, каким образом Россия пойдет по пути реформ и освобождения: по воле самодержца или народной революции. В этом смысле показательно отношение к реформе А.И. Герцена, который на страницах выходившего в Лондоне журнала «Колокол» с 1857 г. прямо обращался к царю и ожидал, что тот осуществит освобождение так, как этого желал сам Герцен. Так же планы реформы приветствовались журналом «Современник» и Н.Г. Чернышевским. Но поскольку доверие к власти не имело под собой политических оснований, путь мирных реформ, исходящих от правительства, начали отвергать. В 1858—1859 гг. наметилось ставшее впоследствии непримиримым расхождение между властью и общественным мнением. Русская интеллигенция, лишенная политического опыта, склонилась к представлению о том, что освобождения можно достичь лишь насильственным разрушением существующего. В то же время ее революционный пафос послужил поводом к тому, что власть со своей стороны фактически отстранила ее от политической деятельности вообще и от подготовки и проведения в жизнь реформ в частности.

Образ мышления, выработавшийся при крепостном праве, продолжал существовать и проявлялся во всем. Заслуга западников состояла в том, что они уже тогда увидели, что для развития России в либеральном направлении главным препятствием было не только крепостное правоа остатки того умственного склада, который возник благодаря крепостничеству. Этот умственный склад, будучи последствием рабства, устранял всякую способность к самостоятельной жизни, склонял к слепому послушанию и подчинению, твердой дисциплине, столь характерной для всей эпохи крепостничества. Он-то и порождал стремление к восстанию, замене прежней власти на новую, более жесткую власть революционной диктатуры.

«Шестидесятники»

Идея революции и революционной борьбы охватила сознание представителей интеллигенции. Их политический радикализм проявился в том, что они стали выдвигать революционную акцию как единственное действенное средство. Целью революционных течений стало достижение социализма, уничтожение частной собственности. Революционные демократы 60-х гг. XIX в., так называемые «шестидесятники», продолжали традицию идеолога «крестьянского социализма» Герцена. Вождем направления стал Н.Г. Чернышевский, ведущий публицист журнала «Современник». Его единомышленники создали тайное общество «Земля и воля» (1861 — 1864) для подготовки народного восстания. Общество предшествовало возникшей полтора десятилетия спустя одноименной революционной народнической организации (название было взято из статьи Н.П. Огарева «Что нужно народу», напечатанной «Колоколом» летом 1861 г.). Надежды на народное выступление не оправдались, и общество быстро распалось.

Особое место в русском радикализме занимал Д.И. Писарев, выступавший в журнале «Русское слово» за устранение всех препятствий, стоявших на пути человеческой индивидуальности, будь то бытовые и семейные устои, традиции, религия или авторитеты. Эпоха реформ означала грандиозную ломку всех отношений, институтов, прежних представлений. Сторонники Писарева получили название нигилистов (от лат. nihil — ничего) не только за отрицание искусства и философии во имя естественных наук, приносящих конкретную пользу, но и за отрицание всего, что составляло самую суть, ценность прежней цивилизации. Не отвлеченные идеалы, а «разумный эгоизм», соображения взаимной выгоды лежали, по их мнению, в основе человеческих отношений.

Осенью 1868 г. в среде петербургского студенчества начал свою деятельность С.Г. Нечаев, вынашивавший планы создания в России могучей тайной революционной организации, в которой тесно связанные друг с другом кружки, «пятерки», сходились бы к единому центру — «комитету». К 1870 г., когда истекал девятилетний срок временнообязанных отношений между крестьянами и помещиками, Нечаев хотел поднять крестьянство «в топоры» против самодержавия. Завенову своей теории Нечаев взял учение Н. Макиавелли и «систему иезуитов», сформулированную им в «Катехизисе революционера». К числу изложенных Нечаевым принципов относились беспрекословное подчинение нижестоящих вышестоящим, «полная откровенность от членов к организатору». Революционер должен был разорвать всякую связь с обычной жизнью, культурой и наукой, дабы усвоить «только одну науку — науку истребления и разрушения». В статье «Главные основы будущего общественного устройства» Нечаев развивает идеи европейских социалистических утопистов Фурье, Консидерана, Кабе, которые в России попали на благодатную почву уравнительной психологии и любви к «перераспределению» общественного продукта.

Нечаев действовал изощренно, используя угрозу компрометации, организовывал взаимные доносы и проверки членов кружка «Народная расправа», который насчитывал всего 60—70 человек в Москве и Петербурге. Его методы скоро начали встречать сопротивление. Главным противником С.Г. Нечаева был студент сельскохозяйственной академии И.И. Иванов, имевший немалое влияние в студенческой среде и отказавшийся выполнить очередное распоряжение Нечаева. Нечаев решил «убрать» Иванова, заодно «сцементировав кровью» организацию. 21 ноября 1869 г. Иванова заманили в отдаленный грот Петровско-Разумовского парка в Москве и убили. Полиция скоро нашла труп и положила конец деятельности «Народной расправы». Летом 1871 г. в Петербурге состоялся один из первых в России открытых политических процессов, где всплыли все подробности нечаевщины. Эти события послужили Ф.М. Достоевскому материалом для романа «Бесы», в котором писатель поднял явление «нечаевщины» до размеров общенационального бедствия.

«Нечаевщйна» была следствием многих особенностей политической ситуации в стране. На арену общественной жизни вступило поколение разночинцев, которое остро чувствовало невозможность реализовать себя в системе самодержавия. Будучи продуктом развития капитализма, разночинцы в общественной деятельности испытывали потребность отстоять свое «я». Часть их склонялась к либерализму, найдя легальный способ самореализации в земствах и других политических институтах, созданных в ходе буржуазных реформ. Другая же часть, испытывая ненависть к культуре, науке, образованию, проявила склонность к авантюризму, беспринципность, неразборчивость в средствах. Если в Западной Европе, в условиях конституции и гласности, аналогичные движения могли действовать открыто, то в России условия политического подполья породили экстремизм революционного движения.

Обоснование заговорщичества с целью государственного переворота было сделано в середине 60-х гг. XIX в. П.Г. Заичневским, предвосхитившим все нечаевские принципы. Полное повиновение, ненависть к либералам были присущи террористической группе «Ад», возглавлявшейся Н.А. Ишутиным. Входивший в нее Д.В. Каракозов 4 апреля 1866 г. стрелял в Александра II. Это послужило началом перехода к тактике индивидуального террора. Политический эффект выстрела был таков, что в правительстве либералов сменила группа реакционеров, в числе которых П.А. Шувалов и Д.А. Толстой, действовавшие весьма сплоченно.

«Шестидесятники» верили, что России предназначен особый путь. Уповая на общинный характер русского крестьянина, они не хотели замечать развития капитализма. Новое поколение радикалов поставило цель искусственно вызвать народную революцию. Это движение явилось продолжением движения «шестидесятников» и получило название народничества. Начиная с 70-х гг. XIX в. социализм становится политическим принципом действия, практической задачей, а не фактом общественной мысли, как у А.И. Герцена или Н.Г. Чернышевского. П.Л. Лавров, М.А. Бакунин, П.Н. Ткачев — идеологи «действенного народничества». Социализм стал определять ббраз жизни, убеждения и нравственный облик революционера.

Народничество

В революционном народничестве 1870-х гг. можно выделить три основных направления. Идеологом анархизма, или бунтарского направления, был М.А. Бакунин. Его взгляды в значительной степени повторяли взгляды П.Ж. Прудона с его знаменитым изречением «собственность есть кража». Видя в государстве как политическом институте источник деспотизма, Бакунин звал всех «к топору» и считал, что крестьянство готово к революции, — нужно только «бросить спичку». Теоретиком пропагандистского направления был П.Л. Лавров, который призывал к просвещению крестьянства. На это, как он считал, понадобится приблизительно лет 20. Заговорщики, которых представлял П.Н. Ткачев, последователь французского революционера Л.О. Бланки, ставили цель захватить власть, парализовав государственную машину с помощью революционной партии.

В 1874 г. народники предпринимают массовое «хождение в народ», который сочетал в их глазах свойства, достойные поклонения, и вселял надежды на политические перемены. Само слово «народ» было для народников священным. Крестьянство было воплощением общинных, добуржуазных институтов, оно было наиболее многочисленной и угнетаемой массой. Однако попытки разжечь крестьянский бунт не имели успеха. Народ в целом оказался абсолютно не готов к социалистическим и даже демократическим преобразованиям. Тот самый «голоплецкий Еремей», за свободу которого ратовали народники, описанный И.С. Тургеневым в романе «Новь», и передал их в руки полиции. Народ не принял борцов за свои права. С 1876 г. народники переходят к «оседлой пропаганде» в деревне: создают сельскохозяйственные колонии, работают в земствах и волостных управлениях.

В 1876 г. в Петербурге возникла революционная народническая организация, вновь названная «Земля и воля», — самая крупная и сплоченная организация за всю историю народничества. В ее состав входили А.Д. Михайлов, Г.В. Плеханов, С.М. Кравчинский, В.Н. Фигнер, Н.А. Морозов. В § 9 устава этой народнической организации записан макиавеллистский тезис: «Цель оправдывает средства». Члены организации предпринимали попытки поднять крестьян с помощью подложных царских манифестов, выпуска фальшивых ассигнаций. Насилие признавалось необходимым и по отношению к тем, ради кого совершался переворот. По стране прокатилась волна убийств нечаевского типа. Принцип вседозволенности позволял совершать убийства по подозрению. Народники ставили цель создания не партии западного образца, а военной организации, скрепленной железной дисциплиной и принципом единоначалия, в высшей степени конспиративной. В рядах борцов за «братство, равенство и свободу» царили иерархический порядок, дух элитарности и соперничества. Во многих случаях достижение благородной цели заменялось хорошо замаскированным властолюбием. Рядовые члены низводились на роль простых исполнителей, обязанностью которых было повиноваться, а не рассуждать.

Наибольшее воплощение эти взгляды получили в теории единомышленника С.Г. Нечаева — П.С. Ткачева о взаимоотношении партии и народа «на другой день после революции». Согласно ей русский крестьянин, хоть и «коммунист по инстинкту», но сочетает в своем миропонимании общинный коммунизм с консерватизмом, патриархальными традициями и предрассудками. Поэтому после прихода к власти понадобится насилие меньшинства «над косным, рутинным большинством, которое не доросло еще до понимания необходимости революции». Корни такой психологии находятся в многовековой традиции самодержавия, духе приказа свыше, всеобщего послушания, произвола властей. Стереотипные отношения господства и подчинения впитывались русскими с самого детства, воспринимались как нечто непреложное.

А.И. Герцен называл это «аракчеевским элементом» в революционном движении. В этих кругах наряду с борьбой за лидерство господствовала нетерпимость к чужому мнению, суть которой— отрицание человеческого достоинства, прав и ценности личности. Процветала нарочитая бюрократизация революционного дела: многочисленные печати, документы, ревизии, расписки использовались для контроля и доносительства. Парадоксально, но в своей революционной деятельности нечаевщина следовала традициям самодержавия, против которого боролась.

В конце 1879 г. из-за расхождений по тактическим вопросам «Земля и воля» распалась на две самостоятельные организации — «Черный передел» и «Народную волю». Группа «Черный передел» во главе с Г.В. Плехановым и В.И. Засулич осталась на позициях пропаганды социалистических идей, но вскоре была разгромлена правительством. В 1880-е гг. ее лидеры перешли на марксистские позиции и продолжили свою деятельность за границей.

В Западной Европе конституции были результатом продолжительной борьбы феодализма и абсолютизма, с одной стороны, и буржуазии, крестьян и ремесленников — с другой. В России роль последних взяла на себя партия революционного террора. Под ее давлением были достигнуты некоторые послабления режима: понижены выкупные платежи, крестьянам выдавался кредит для покупки земли, проведено переселение в многоземельные районы, в Петербурге понижены цены на хлеб, приняты первые акты фабричного законодательства. Правительство опасалось, что народ может поддержать террористов. И действительно, до 1 марта 1881 г. общество было на стороне народовольцев. Так, например, годовой бюджет «Народной воли» в 80 тыс. руб. составлялся в основном из пожертвований сочувствующих либералов.

В этом смысле весьма показателен процесс по делу Веры Засулич, имевший большой общественный резонанс. В 1878 г. Засулич средь бела дня тяжело ранила выстрелами из револьвера петербургского градоначальника генерала Ф.Ф. Трепова с целью отомстить за товарища — революционера Боголюбова, содержавшегося в Петропавловской крепости и подвергшегося телесному наказанию по приказу Трепова. Засулич предстала перед уголовным судом с участием присяжных заседателей, и они вынесли ей оправдательный вердикт. Она покинула зал суда под аплодисменты всех присутствующих, а восхищенная толпа на руках понесла ее к дому Трепова. Оправдание Засулич повлекло за собой длинную цепь политических покушений и убийств, любое должностное лицо могло стать мишенью террористов.

Находя уступки со стороны властей мизерными, группа «Народная воля», в составе которой были А.И. Желябов, С.Л. Перовская, Н.А. Морозов, Л.А. Тихомиров, А.Д. Михайлов, ужесточает террор. Теперь их главной мишенью становится Александр II — на него начинается настоящая охота. 1 марта 1881 г. террорист И И. Гриневицкий достиг цели: «помазанник Божий», освободивший миллионы русских крестьян, был смертельно ранен. Современников потрясло, что завершением реформ оказалось убийство их автора. Это событие стало кульминацией движения народовольцев. Их непосредственная цель была достигнута, но планы, которые связывались с цареубийством, не осуществились: не произошло ни восстания, ни падения самодержавия, на которое они рассчитывали. Движение быстро пошло на спад.

Народничество 1880-х гг. переходит на либеральные позиции. Правое его крыло во главе с Я.В. Абрамовым, В.П. Воронцовым, С.Н. Кривенко, С.Н. Южаковым выступает за улучшение экономического положения крестьянства, оставив в стороне борьбу за его политические права. Левое крыло, которое представляли Н.К. Михайловский (журнал «Русское богатство»), Н.Ф. Анненский, В.Г. Короленко, В.А. Мякотин, А.В. Пешехонов, считали, что в России нет глубоких корней для развития капитализма. Их внимание по-прежнему занимали патриархальные институты: община, артели, где они занялись устройством дешевых кредитов, земские банки, торговые склады, улучшение условий аренды, развитие агротехники.


Поделиться: