Глава 9

Культура средневековой Руси

Культурные последствия ига. Монголотатарское завоевание нанесло страшный удар ослабленной междоусобицами Руси. Города были сожжены и ограблены, мастера искусств и ремесел погибли в сражениях или были уведены в плен. В XIII—XIV вв. от Руси был отторгнут ряд коренных территорий: Поднепровье с Киевом, Полоцкая и Смоленская земли, Галич и Волынь. Утрата таких мощных культурных центров не могла не сказаться на дальнейшем развитии Руси. Жизнь продолжала теплиться в основном на опустошенных землях Северо-Востока и на не испытавшей ужаса монгольского нашествия Новгородско-Псковской земле, которая, в свою очередь, пострадала от натиска немецко-шведской агрессии.

В результате нашествия и последовавшего за ним ига Руси был нанесен невосполнимый культурный, политический и экономический ущерб. Значительная часть дохода в виде дани отправлялась в Орду. Размер поборов с обескровленной земли был очень велик, один только «царский выход», т. е. дань в пользу хана, составлял 1300 кг серебра в год. Если учесть, что на Руси своего серебра не было и его приходилось добывать в процессе торговых оборотов с другими странами, нетрудно представить, в каком положении оказалась разоренная страна. Постоянная дань дополнялась «запросами» — единовременными поборами в пользу хана. Кроме того, в ханскую казну шли отчисления от торговых пошлин, подводная и ямская повинности, налоги для «кормления» ханских чиновников. Всего было до 14 видов даней в пользу Орды.

Запустели и пришли в упадок старые земледельческие центры. Граница земледелия отодвинулась на север. Южные благодатные почвы получили название «Дикое поле».

Полонянка

Баскаки. Художник С. В. Иванов

Никто из земледельцев не рисковал оставаться на них и продолжать хозяйство. Разорению и уничтожению подверглись русские города. Из более чем трехсот ремесел, известных в домонгольской Руси, продолжали существовать только самые необходимые в обыденной жизни. Так, исчезла перегородчатая эмаль, забыты были многие ювелирные техники, на смену более высокому ножному гончарному кругу вернулся примитивный ручной. Невозможно узнать, каковы были людские потери в результате нашествия, многочисленных набегов и уводов в плен. Однако постоянный отток рабочих рук обескровливал страну и тяжело сказывался на ее хозяйственном развитии. В результате нашествия и ига нарушены были естественные торговые, политические и культурные связи внутри страны, а также старые связи с государствами Запада и Востока.

В середине XIV в., после почти мертвого затишья и упадка, начинается медленный процесс восстановления городов, возрождения ремесел, слабого оживления в торговле. Спасаясь от набегов, многие жители южных, более освоенных местностей вынуждены были переселиться в непроходимые леса Северо-Восточной Руси и вновь взяться за расчистку полей под пашню.

Именно в эти страшные годы приходит осознание необходимости «собирания Руси». За главенство в деле объединения остатков русских земель соперничают прежде захолустные городки-крепости, а ныне важные политические, военные и культурные центры — Москва и Тверь. Начиная с правления великого князя Ивана I Даниловича Калиты, перенесения столицы Руси в Москву и переезда сюда митрополита, роль морального лидера закрепляется за Москвой. Новгород и Псков отстаивали свою особую роль и место среди русских земель, противясь объединению под эгидой Москвы. В литературе и искусстве того времени ясно отразились две ведущие тенденции русской жизни. Москва и Тверь, выросшие в лоне Владимирского княжества, выступают наследниками духовных традиций владимиро-суздальской культуры с ее идеей единства и торжества сильной княжеской власти. Новгород же развивает свое искусство, опираясь на опыт собственной древней художественной практики и отстаивая неприкосновенность своей независимости, боярской вольности и вечевых традиций. Обе эти тенденции предопределили логику культурного развития Руси того времени.

Сожжение Москвы. Миниатюра из летописи

§ 21. Письменная традиция

Летописание. После монгольского погрома письменная традиция на Руси пострадала едва ли не сильнее остальных областей культуры. В течение столетия, с первой половины XIII до середины XIV в., полноценная летописная традиция поддерживалась в основном на землях Новгорода и Пскова, не подвергшихся нашествию. В других местах она надолго прерывается и начинает постепенно восстанавливаться только в XIV в.

Новгородское летописание XIII—XV вв. нашло свое отражение в обширных общерусских сводах, известных под названиями Новгородской четвертой, Новгородской пятой и Софийской первой летописи. В основе новгородских летописей лежат местные записи о событиях в Новгородской земле. Из политических событий XIII—XV вв. новгородские летописи особенно ярко отражают борьбу русского народа с немецким и шведским наступлением. Изложение этих событий очень содержательно.

Псковские летописи по своему характеру близки к новгородским. Они носят более яркий местный отпечаток. Центром летописания оставался собор Св. Троицы, стоявший в Кроме. При соборе находилась вечевая канцелярия и так называемый ларь, где хранились важнейшие документы Пскова и частных лиц.

Значительная летописная деятельность развивалась в Твери. Тверские летописи восходят еще к XIII в. В полном виде они до нашего времени не дошли. Летописный свод, использовавший тверские записи, был составлен в Ростове в 1534 г. и назывался Тверской летописью. Тверские летописи составлялись главным образом при княжеском дворе.

В то время как новгородские, псковские и тверские своды отличаются по преимуществу местным характером, в Москве в XV в. появляются общерусские своды, которые ставят своей задачей представить историю всех русских земель. Это объясняется прежде всего положением, которое Москва занимала уже с начала XIV в. среди других русских княжеств как резиденция великих князей и митрополитов всея Руси. Считается, что первые общерусские своды возникли именно при дворе московских митрополитов. В Московском княжестве существовали и другие летописные центры, главным образом в больших монастырях: Троице-Сергиевом, Белозерском, Рождественском во Владимире. Древнейший московский летописный свод известен по пергаменному списку, принадлежавшему Троице-Сергиеву монастырю. Троицкая летопись представляла собой общерусский свод, оканчивавшийся рассказом о нашествии Едигея в 1408 г. Троицкая летопись объединила в своем составе известия из разных источников: московских, псковских, новгородских, тверских, ростовских и даже смоленских, подвергнув их обработке с точки зрения интересов Москвы.

Литературные памятники трагедии нашествия. Богатая и яркая литература Руси, сформировавшаяся еще в домонгольское время, не могла не отразить такую трагедию народа, как монголо-татарское нашествие. Такие произведения, как «Слово о погибели Русской земли», «Житие Александра Невского», «Сказание о разорении Рязанской земли», возникли по горячим следам совершившихся событий. Повести о разорении окрашены в темные тона плача по навсегда утраченной старой Руси, а житие величайшего героя того времени Александра Невского проникнуто не только болью за родную землю, но и верой в возможность победы над поработителями.

«СЛОВО О ПОГИБЕЛИ РУССКОЙ ЗЕМЛИ» начинается похвалой Руси: «О светло светлая и украсно украшенная земля Руськая и многими красотами удивлена еси». Автор перечисляет земли, из которых исходила угроза для Руси, но которые прежде были сдерживаемы ее мощью. «Угры утвердили каменные горы железными воротами, дабы на них великий Володимир тамо не въехал, а немцы радовались, далече будучи за синим морем».

Орнамент из рукописной книги. XV в.

Книжная миниатюра

Книжная миниатюра

«Слово» продолжает духовные традиции «Слова о полку Игореве», свидетельствуя о том, что идея единства была глубоко укоренена в сознании людей того времени. «Слово о погибели» возникло на севере Руси, так как перечисляет соседей именно Владимиро-Суздальского княжества. Оно обнаружено в псковской рукописи XV в. и выступает там как предисловие к «Житию Александра Невского». Ряд исследователей считают, что оно возникло не после татарского разорения, а чуть раньше, в связи с поражением русских при Калке в 1223 г.

«Слово» открывает собой «ЖИТИЕ АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО». В первоначальном виде житие не сохранилось и дошло до нас в многочисленных переработках. Сначала оно было построено в виде светской повести о мужестве и деяниях Александра Невского; такие повести с военными приключениями очень любили в Древней Руси. В одной из рукописей XVII в., восходящей к раннему оригиналу, прямо говорится, что это «повесть о князе велице об Александре Ярославиче». Переписчик сравнивал своего героя то с Александром Македонским, повесть о котором «Александрия» была очень популярна на Руси, то с Алиллом «крепким и храбрым».

Особенно интересны в житии рассказы о Невском и Ледовом побоищах, носящие на себе черты современных событиям записей. В житии упоминается, что о битве на Чудском озере рассказывает «самовидец». По его словам, «бысть сеча велика и зла». Множество врагов было взято в плен. Их вели босыми возле коней. Во время Невской битвы особенно прославились шесть «храбрых мужей». Один из них, новгородец Миша, «погубил три корабля римлян». «Житие Александра Невского» пронизано восхищением славными победами и уверенностью в том, что русский воинский дух жив.

Орнаменты из рукописных книг. XV в.

Убеждение в стойкости и духовном превосходстве над врагом звучит не только в рассказах о победах, но и в горьких повестях о поражении и смерти героев. Таково «СКАЗАНИЕ О РАЗОРЕНИИ РЯЗАНСКОЙ ЗЕМЛИ». История Рязанской земли очень слабо освещена в исторических источниках. Тем больший интерес приобретает «Сказание» об уничтожении города татарами в 1237 г. В повесть о разорении включено два рассказа. Первый посвящен рязанской княгине Евпраксии, которая вместе с малолетним сыном Постником на руках кинулась с башни на землю, чтобы не достаться врагам. Вторая — о мужестве рязанского богатыря Евпатия Коловрата, напавшего на татар с малой дружиной в 1700 человек.

Повесть начинается в летописной манере: «В лето 6745 прииде безбожный царь Батый на Русскую землю». Великий князь рязанский Юрий Игоревич, не получив помощи от владимирского князя, посылает к Батыю своего сына Федора Юрьевича с дарами и просьбой «не воевать Рязанскую землю». Батый обещает пощадить княжество, но требует у рязанских князей «дочерей и сестер собе на ложе». Узнав, что княгиня Евпраксия, жена Федора «от царска рода и лепотою тела красна зело», Батый требует «видети красоту» Евпраксии. Поняв, что попытки умилостивить врагов бесцельны, поскольку в таком случае все равно придется полностью подчиниться их воле, Федор отвечает: «Если нас преодолеешь, то и женами нашими владеть начнешь». Разгневанный дерзостью Федора, Батый приказывает убить князя (1237).

Когда в Рязань приходит весть о гибели Федора, рязанцы понимают, что у них нет другого выхода, кроме борьбы, даже если она не принесет победы. Юрий Игоревич обращается к воинам со словами: «Лучше нам смертию живота купити, чем в поганой воле быти». Рязанцы встречают войско Батыя близ границы и сами нападают на него, но силы слишком неравны. Перечислив всех убитых князей поименно, автор говорит, что все остальные «равно умерли и единую чашу смерти испили». После пятидневной осады пала Рязань, покончила с собой княгиня Евпраксия. Наступившую после резни мертвую тишину повесть выразительно описывает словами: «Не было ни стонущего, ни плачущего». Некому даже было оплакать погибших: «И ни отцу и ни матери о чадах, или чадам о отце и о матери, ни брату о брате, ни ближнему роду, но все вкупе мертвы лежали».

Былинный богатырь

Сувенирное блюдо, изготовленное в память 500-летия Куликовской битвы. 1880 г.

Один из рязанских вельмож, Евпатий Коловрат, был в Чернигове. Узнав о беде, постигшей город, Евпатий возвращается, собирает дружину из тех, кто остался в живых, «быша вне города» и пускается «во след безбожного царя и едва угнаша его в земли Суздальской». Смерть близких лишила воинов Евпатия страха за собственные жизни, они с такой отчаянной храбростью ринулись на врагов и стали избивать войско Батыя, что те «стояша яко пьяные» и думали, что восстали мертвые рязанцы. Татары едва одолели воинов Коловрата. В духе эпического произведения сам Батый сожалеет о смерти такого врага. «Мы со многими царями во многих землях и на многих бранях бывали, а таких удальцов и резвецов не видали... Сии были люди крылатые и не имеющие смерти».

Повесть о разорении Рязанской земли была, видимо, популярна и весьма любима на Руси, так как повторения некоторых ее фраз встречаются в более поздних произведениях, например в речах Дмитрия Донского из «Сказания о Мамаевом побоище».

Куликовский цикл. Одно из наиболее ярких явлений в литературе XIV в. — это возникновение цикла сказаний о Донском, или Мамаевом, побоище. Создание этих произведений исследователи относят к концу XIV в. Кроме тех повествований о Куликовской битве, которые вошли в летописи, известны две художественные повести на тот же сюжет. Одна из них — «ЗАДОНЩИНА», или «Поведание», приписывается иерею Софронию Рязанцу. Это произведение отличается большими поэтическими достоинствами и имеет значение как важный исторический источник.

Другое литературное произведение о Куликовской битве носит название «СКАЗАНИЕ О МАМАЕВОМ ПОБОИЩЕ». Оно начинается с повествования о сборах Мамая против Русской земли и его переговорах с литовским великим князем и князем рязанским. Дмитрий Донской посылает за своим двоюродным братом Владимиром Андреевичем и собирает войско в Москве. Русские войска тремя дорогами двигаются в Серпухов, где Дмитрий устраивает смотр. В степи за Окой к великому князю присоединяются два литовских князя Ольгердовичи. Сказание повествует далее о гадании, предпринятом воеводой великого князя Дмитрием Волынцем в ночь перед битвой. Волынец предсказывает Дмитрию победу, но в то же время гибель множества русских воинов, потому что «земля плачется надвое»: одна сторона татарским, другая — русским языком. Битва началась поединком монаха Пересвета с татарским богатырем Челубеем, которые сшиблись так крепко, что оба упали с коней на землю и испустили дух. По сказанию, исход битвы был решен засадным полком князя Владимира Андреевича Серпуховского. Кончается сказание рассказом о бегстве Мамая в Кафу (Феодосию), итальянскую колонию в Крыму, где он был убит «фрягами» — генуэзцами. Многие характерные детали сказания говорят, что оно было написано в Москве человеком, несомненно, близким к князю.

Если те немногие литературные произведения, которые дошли до нас от XIII в., повествуют о «погибели» Русской земли, наполнены чувством безысходного горя и осознанием того, что моральное превосходство над врагом еще не приносит победы, то сказания более позднего времени рассказывают об обретении Русью как бы нового дыхания и достаточной силы для победы.

Поединок Пересвета с Челубеем. Миниатюра из «Сказания о Мамаевом побоище». XVII в.

Дмитрий Донской перед войском. Миниатюра из «Жития Сергия Радонежского». XVI в.

Вопросы и задания

1. Расскажите о культурных потерях Руси после нашествия монголо-татар.

2. Как развивалось русское летописание после установления ига на Руси? Укажите две основные тенденции, которые в нем прослеживаются.

3. Как литература порабощенной Руси отразила страдания и душевные чаяния народа?

4. В каких произведениях рассказывается о первых победах на пути к освобождению?

5. Случайно ли уверенность в конечной победе, выраженная словом, предшествовала воинским подвигам и победам на поле брани?