Глава II. 1917 год: от Февраля к Октябрю

§ 6. На пороге революции

Кризис назрел. Россия не успела еще «остыть» от потрясений 1905—1907 гг., как начавшаяся в 1914 г. мировая война вновь начала настойчиво заворачивать ее в революционное русло. К прежним острейшим проблемам прибавлялись новые. Промышленность не справлялась со снабжением армии. Усиливались трудности с обеспечением городов продовольствием. Падал жизненный уровень. Росло недовольство тяготами войны. Решение насущных проблем упиралось в упорное нежелание самодержавного строя откликнуться на справедливые требования разных групп населения. В оппозицию к трону все решительнее становились широкие круги буржуазии, интеллигенции, крестьян, рабочих. Социальная база монархии катастрофически быстро сужалась. Всеобщее недовольство вызывали коррупция, произвол, разложение чиновничьего аппарата. При открытии осенней сессии Думы (1 ноября 1916 г.) обличительную речь произнес лидер кадетской партии Π. Н. Милюков. Касаясь различных сторон деятельности правительства, вызывавших общественное недовольство, Милюков задавал вопрос: «Что это — глупость или измена?» Речь получила широкий резонанс, став своеобразным «штормовым предупреждением» о приближающейся революции.

Германия стремилась использовать углубляющийся политический кризис в России для развала ее фронта и тыла. В войсках велась пропаганда в пользу заключения мира. Материально поддерживались политические силы, выступавшие за скорейший выход из войны, за превращение империалистической войны в войну гражданскую. Π. Н. Милюков был убежден, что внешний фактор сыграл немаловажную роль в февральском перевороте. А. Ф. Керенский в своих воспоминаниях о событиях 1917 г. уделил ему также большое внимание.

Ощущение, что социально-политический взрыв близок, охватило всех участников политической драмы. Правительство готовилось к использованию репрессивных мер. Лидеры «Прогрессивного блока» в Думе лихорадочно искали выход путем компромиссов с монархией, смены состава правительства и создания «правительства доверия». Их активно поддерживали земства и органы городского самоуправления. Председатель Думы М. В. Родзянко на докладе царю 10 февраля предупреждал, что эта встреча может явиться последней из-за близости революции. Посол Великобритании в России Д. Бьюкенен вспоминал позднее, что в начале 1917 г. «революция носилась в воздухе, и единственный спорный вопрос заключался в том, придет ли она сверху или снизу».

Рост недовольства верхов и низов. Одновременно в столичных и придворных кругах зрели планы дворцового переворота. Убийство Г. Распутина 17 декабря 1916 г. было симптомом, что в верхних эшелонах власти росло понимание глубокого политического и нравственного кризиса абсолютизма. Готовясь подхватить падающую власть, думская оппозиция обсуждала списки будущего правительства.

После февральских событий один из лидеров кадетов, депутат IV Государственной думы В. А. Маклаков заявит: «Те, кто понимал, что революция будет равнозначна катастрофе, сочли своим долгом, своей миссией спасти Россию от революции посредством переворота сверху. Такова была миссия, которую мы призваны были возложить на себя и которую мы не выполнили. И если наши потомки проклянут революцию, они проклянут тех, кто вовремя не прибег к средствам, что могли бы ее предотвратить».

Снизу неудержимо росло движение масс. Столичное охранное отделение доносило 5 февраля в связи с ростом цен и ухудшением продовольственного снабжения: «Никогда еще не было столько ругани, драк и скандалов, как в настоящее время. Если население еще не устраивает голодные бунты, то это еще не означает, что оно их не устроит в самом ближайшем будущем. Озлобление растет, и конца его росту не видать».

В ряде городов над демонстрантами появлялись транспаранты «Долой самодержавие! Да здравствует демократическая республика!».

Царский режим упускал момент, когда еще можно было переломить ситуацию. Все предложения от либеральных кругов о расширении полномочий Думы, о привлечении в правительство деятелей, пользующихся общественной поддержкой, о более широкой опоре на земства, города, кооперацию упорно отклонялись царем и его окружением. Николай II охранял принципы самодержавия, уповая на божье провидение, на силу репрессивного аппарата. В условиях быстрого осложнения обстановки Николай II выехал 22 февраля в Ставку (в Могилев), рассчитывая на поддержку армии.