§ 23. Русская культура XVI в.

На развитие русской культуры в XVI в. повлияло несколько факторов — прежние, унаследованные от прошлых столетий: такие, как идеи единства и борьбы с соседними царствами — осколками Золотой Орды, и новые, вызванные движением вперед.

В XVI столетии продолжалось формирование русской (великорусской) народности, что во многом предопределило характер и дальнейшее направление историко-культурного процесса. Происходило объединение местных культур, новые импульсы для своего становления получала общерусская культура. Создается культурная и духовная среда для появления памятников общенационального значения, призванных увековечить могущество самодержавной власти и торжество православия.

Формирование централизованного государства, изменения в социальной и политических сферах приводили к столкновению и противоборству внутри общества различных мнений и точек зрения, отражавших в конечном счете интересы групп и категорий населения. Общество и государство оказались на распутье.

Характерно, что, отвечая на вопросы эпохи, книжники и мыслители того времени нередко апеллировали к разуму. Их трактовки событий отличались рационализмом: «Изнемогаю умом, в глубину впад сомнения», — писал один из них. Оставаясь в границах религиозного мировоззрения, они уже искали новые, светские способы объяснения происходящего. Прорастали первые, еще очень робкие ростки секуляризации (от слова «мирской», «светский») культуры.

«Век публицистики». XVI столетие нередко называют веком публицистики. Это несколько преувеличено: жаркие споры в основном пришлись на первую половину столетия и пошли на убыль во второй половине правления Ивана Грозного. Это случилось не только потому, что трудно было спорить с человеком, который легко менял перо на топор. С началом опричнины было пройдено распутье, а с ним и возможность обсуждать преимущества и недостатки различных моделей развития.

Своими спорами публицисты формировали атмосферу реформ, без которой деятели Избранной рады вряд ли сумели бы начать свои преобразования. Но вопросы и темы, которые они затрагивали, были много шире сделанного в 1550—1560-е гг. Это свидетельствовало о глубине и широте общественной мысли, присутствии в ней элементов социальной критики и вольнодумства.

К вольнодумцам можно смело отнести Матвея Башкина, принадлежавшего к верхам столичного дворянства. Он отрицал церковные обряды и иконы и даже таинство исповеди. Церковное вольнодумство было тесно связано с вольнодумством социальным. Башкин осудил холопство. В его понимании оно противоречило христианским идеалам. «У меня что было кабал полных, то есми все изодрал», — объявил на допросе вольнодумец-еретик, отпустивший всех своих холопов на волю.

Еще более решительно настроен был постригшийся в монахи беглый холоп Феодосий Косой, выступавший против официальной церкви и проповедовавший равенство людей. Его радикализм, облеченный в форму раннехристианской проповеди, сильно испугал власти. Феодосий Косой принужден был бежать в Литву. Его учение, названное «рабьим», одинаково возмущало как Ивана Грозного, так и Андрея Курбского.

Предмет большей части споров определялся самой направленностью предстоящих реформ — преобразование власти и устроение государства, определение прав и обязанностей сословий. Среди мыслителей и публицистов начала столетия выделялся Федор Карпов — человек даровитый, дипломат, знакомый с богословием и древнегреческой философией. В его мировоззрении присутствует немалая доля рационализма. Главная мысль Карпова заключалась в том, что общество и государство следует строить на основе твердого соблюдения законов, это избавит людей от произвола сильных, от погрязших в пороках правителей. «Ныне везде распри, ныне живут от хищений», — сетовал он по поводу падения нравов своих современников. По его мысли, правитель должен нести в мир закон и правду. Для государства необходима законность, иначе «сильный погнет бессильного». Московские государи всегда поддерживали идею закона. Но при этом сам закон они толковали по-своему — как проявление воли самодержца.

Одно из центральных мест в общественно-политической мысли середины века принадлежит Ивану Пересветову. С этой личностью далеко не все ясно. В свое время было выдвинуто даже предположение, что за этим именем стоял сам Иван Грозный. Ивану Пересветову принадлежит достаточно стройная теория создания дворянского государства во главе с самодержавным царем. Публицист не испытывает симпатий к боярству, верхам общества. Он печется об интересах «воинников» — дворян.

Идеальный правитель, по Пересветову, — Магмет-султан. Знаменателен уже сам выбор — восточный деспот, правитель, в руках которого находится жизнь и имущество всех его подданных. Однако Пересветов настойчиво советует Ивану IV править «по правде». В его понимании это означало обильно жаловать «воинников» и жестоко карать всех преступивших его волю. Он писал: «Царю нельзя быть без грозы: как конь под царем без узды, тако царство без грозы».

Отдельные мысли Ивана Пересветова оказались созвучны опричной практике. Это говорит о том, что, устанавливая террористический режим, Иван Грозный вовсе не действовал наперекор всему обществу. Подобной власти жаждали, не подозревая о том, что она может преступить все пределы.

Вопросы о характере царской власти и ее взаимоотношениях с подданными стали основными в полемике Ивана Грозного с князем Андреем Курбским. Идеал последнего — сословно-представительная монархия. «Царь аще почтен царством... должен искать доброго и полезного совета не токмо у советников, но и всенародных человек», — писал князь, предполагая не только постоянное участие в управлении аристократии, но и присутствие выборных от других сословий, объявлявших о своих чаяниях на Земских соборах.

Его царственный оппонент исходил из иосифлянской доктрины самодержавной власти. Из тезиса о ее божественном происхождении он делал вывод о власти монарха, которая не ограничена никакими земными законами и установлениями. Высший суд принадлежит только государю. Только государь по своей воле судит и наказывает. Преступен даже сам умысел покуситься на власть царя, ослушаться его. «А жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же есмя» — так выразил свое представление о правах монарха Иван Грозный.

В своей трактовке самодержавия он преступал границы, очерченные теорией иосифлян. Последние, если монарх нарушал Божии заповеди, оставляли за подданными право на неповиновение. Иван IV отрицал за кем-либо, даже за церковью, право осуждать его поступки и выносить приговор его делам.

В ходе полемики между царем и беглым князем столкнулись две политические концепции, сложившиеся в XVI в. и отразившие две тенденции в развитии государственности в то время. Иван Грозный утверждал принципы неограниченной монархии с установлением деспотического политического режима. Курбский выступал за дальнейшее развитие сословно-представительной монархии и осуждал «лютость» царя — его бессудные опалы и казни.

Просвещение и книгопечатание. Просвещение в XVI в. еще не делает сколько-нибудь значительные качественные шаги вперед. Происходят скорее количественные накопления: в рамках религиозного образования растет число «грамотеев», для которых знания — потребность приобщиться к душеспасительной литературе и одновременно — практическая необходимость. К таким категориям можно отнести духовенство, приказный люд — дьяков и подьячих, дворян и горожан. Впрочем, среди последних двух было еще много неграмотных. Для тех же дворян «честнее» было проливать кровь, чем чернила.

Содержание и сам процесс обучения были одинаковы для всех. Учиться начинали рано, заучивая и повторяя заученное вслух нараспев. Осилив азбуку, принимались за Часослов, содержащий молитвы и богослужебные тексты; затем следовали Псалтирь (псалмы царя Давида, прославляющие Бога), письмо. Заканчивалось обучение пением, усвоением нотной грамоты. Премудрости математические сводились к овладению счетом, сложением и вычитанием и реже — более сложными арифметическим действиями — умножением и делением.

Учебников, в нашем понимании, еще не было. Но в XVI в. уже появляются учебные руководства по грамматике и арифметике.

Огромное значение для последующего развития культуры имело появление книгопечатания. Первые книги «безвыходной печати» — без обозначения места и года издания — появились в Москве в 1550-е гг. А в 1564 г. Иван Федоров издал свой знаменитый «Апостол». Позднее Иван Федоров перебрался в Великое княжество Литовское, где среди осуществленных им изданий появился «для пользы русского народа» и первый русский печатный букварь.

Первые печатные книги стоили дорого — дороже рукописных. Их появление и распространение было тесно связано с нуждами церковными. Рукописные богослужебные книги часто содержали немало ошибок, возникавших при переписывании. Печатные издания позволяли избежать их. Со временем печатная книга становилась основой просвещения, средством утверждения светской культуры. Без появления и распространения книгопечатания последняя не сумела бы в дальнейшем завоевать господствующие позиции.

«Апостол» — первая точно датированная книга, напечатанная Иваном Федоровым в Москве

Зодчество. Поиск новых архитектурных форм привел к возникновению в XVI в. шатрового стиля. Отныне храмы венчались шатром, который во многом определял композицию постройки. Историки зодчества не пришли к единому мнению, откуда появился в русской архитектуре шатер. Некоторые говорят о влиянии европейском (итальянском); проводятся параллели с северорусской деревянной архитектурой, самой русской природой с ее «шатровыми» елями. Как бы то ни было, в шатровых постройках XVI—XVII вв. ярко выразилось национальное своеобразие русского зодчества. Шатровый стиль отступал от привычного крестово-купольного типа храма, открывал новый простор для творчества русских зодчих.

Церковь Вознесения в Коломенском

Покровский собор на Рву

Один из самых выдающихся памятников каменной шатровой архитектуры — храм Вознесения в селе Коломенском, воздвигнутый в 1532 г. в честь рождения долгожданного наследника престола, будущего царя Ивана IV. Идея устремленности вверх, воплощенная в храме, оказалась созвучной с атмосферой духовного подъема XVI столетия. «...Бе же церковь та велми чюдна высотою и светлостию, такова не бывала прежде того на Руси», — писал в восхищении летописец.

Другой архитектурный памятник, который по праву можно назвать и памятником самой эпохи, — знаменитый Покровский собор на Рву, который многим более знаком под другим названием — собор Василия Блаженного (по имени московского юродивого, погребенного в одном из приделов). Построен храм был в 1554—1561 гг. зодчими Постником Яковлевым и Бармой.

Покровский собор был воздвигнут в честь «Казанского взятия» и отразил в себе мироощущения современников и участников этого события. Для них оно было символично и воспринималось как завершение векового спора Руси с Ордой. В необычайно богатом и разнообразном архитектурно-декоративном убранстве собора — выражение торжества. Это скорее храм-памятник, чем культовое сооружение. Соединение переходами, галереями девяти различных столпообразных храмов символизировало объединение земель и княжеств в единое Русское государство.

Быт. Быт относится к самым устойчивым, консервативным сторонам жизни общества. Существенные изменения в быту всегда свидетельствуют о значительных переменах мировоззренческого или политического характера. Не следует думать, что устойчивость быта есть свойство исключительно отрицательное. В быте закреплялись те черты, которые «нарабатывались» целыми поколениями и существенно облегчали само существование человека.

В XVI в. быт не претерпел кардинальных изменений. Он по-прежнему был ориентирован на жизненные ценности, очерченные религиозным сознанием. Сильны были традиции, обращение общества к старине. По понятиям средневекового человека, старина сама по себе священна, отступление от старины есть отречение от своего прошлого, от предков. Быт был одним из элементов этой неразрывной связи с прошлым. Его устойчивость означала устойчивость настоящего и прочность будущего. Понятно, сколь настороженно относились русские люди, начиная от простого крестьянина и кончая породным человеком, ко всяким нововведениям.

И тем не менее изменения в быту и укладе жизни происходили.

Быт состоятельных социальных групп стал более пышным. Богатством нарочито похвалялись, оно свидетельствовало о достатке, социальном статусе, положении. Обстановка, одежда, вещи обихода выполняли своеобразную знаковую функцию — достаточно было одного взгляда, чтобы определить сословную принадлежность человека.

Московская аристократия ходила в дорогих одеждах из атласа, камки, бархата, украшенных вышивками и драгоценными камнями. Впрочем, не редкостью были литовское и польское платье. Вообще тесное общение с этим западным соседом оказывало большое влияние на быт московской аристократии.

В первой половине XVI в. митрополит Даниил укорял вельмож, которые коротко стриглись, брили бороду и усы и даже подкрашивали губы. С точки зрения митрополита, подобное подражание было несовместимо с образом истинно православного человека. Однако трудно было укорять и бороться с подобными проявлениями, когда, к примеру, сам Василий III из желания понравиться молодой Елене Глинской не чуждался подобной моды.

Пастыри находили немало тем для обличения образа жизни мирян. Высшие слои осуждались за отсутствие нищелюбия, за приверженность к стяжательству, «суетным утешениям» — охоте, пирам и т. д. Простонародье пугало своей приверженностью к скоморохам и плясунам, к «плясанию» и прочим «бесовским игрищам», в которых церковники не без основания видели проявление языческих суеверий. Духовенство тяготело к оцерковлению всей жизни и быта мирян. Но этой тенденции противостояли едва приметные ростки светскости, сам характер культуры «простецов» с ее жизнеутверждающим, демократическим началом. Даже Иван IV после приступов покаяния любил развлечься в шумном обществе «веселых людей» — скоморохов, плясал на пирах и надевал карнавальную маску — «машкеру».

Быт своеобразно отражал социальную структуру общества. Основная масса населения по укладу и качеству жизни была близка друг к другу. Даже провинциальное дворянство, которое мы относим к господствующему сословию, жило как все — бедно.

В селах и деревнях это те же избы, только в лучшем случае попросторнее и побогаче, чем избы крестьянские. Немало помещиков принуждены были заниматься сельским трудом — сеяли и пахали. Даже покрой большинства одежд был очень близок, и различия обыкновенно сводились к качеству материала. Это несколько скрадывало социальные различия.

Еще одно новшество в быту нашло свое выражение в «Домострое» — выдающемся литературном памятнике XVI в., составленном Сильвестром. Определяя разные стороны быта, «Домострой» воплотил в себе духовные, социальные и семейные идеалы в их нравственном аспекте, по принципу плохо — хорошо, достойно осуждения или поощрения. Он повествовал и учил, как вести хозяйство, как строить — в широком смысле этого слова — дом.

«Домострой» регламентировал то, что до этого обладало известными степенями свободы: личные отношения человека в семье, с домочадцами. Эта регламентация освещалась авторитетом церкви — угодностью Богу — и шла сверху вниз, начиная с государя и кончая главой дома, подчиняя самые сокровенные стороны жизни. Централизованное государство, самодержавная власть, столкнувшаяся с ересями церковь стремятся, таким образом, подчинить себе быт, строже регламентировать модель поведения человека в соответствии с его предназначением.

1. Какие новые темы определились в русской публицистике XVI в.? О чем это свидетельствует? 2. Кто из публицистов XVI в. обосновывал идею сильной царской власти в форме самодержавия и почему? Интересам какого сословия были созвучны эти идеи? 3. Какое значение имело появление в Москве книгопечатания? 4. Что характерно для русского зодчества XVI в.? Назовите и охарактеризуйте наиболее известные архитектурные памятники этого времени. 5. Что характерно для быта и нравов русских людей XVI в.? Какова роль церкви в определении нравственных устоев и бытовых особенностей русского народа в это время?


Поделиться: