§ 17. Русское государство и обществово второй половине XV — начале XVI в.

Особенности становления и развития Русского государства. Создание единого государства происходило в условиях слаборазвитой городской жизни и замедленного развития феодализма. Социально-экономическая «незрелость» отчасти компенсировалась политическим стремлением освободиться от ордынского ига. Эти особенности образования Русского государства имели важные последствия.

Для единого государства было характерно причудливое переплетение старого и нового, сочетание единства страны и разнообразия укладов и социальных отношений — наследия удельной старины. Подобное несоответствие было источником внутренней напряженности, больших и малых конфликтов в обществе. Его преодоление предполагало изменения во всех сферах, но прежде всего во властных, государственных структурах.

Создание единого государства в результате политического объединения земель и княжеств вовсе не означало, что было создано централизованное государство. Это разные вещи. В узком смысле слова централизация относится к области государственного устройства: это такая система управления, при которой все органы власти строго подчинены одному центру. Средневековая история знает немало случаев существования единых государств с минимальной степенью централизации. К таким можно отнести ближайшего соседа Русского государства — Польско-Литовское государство, в котором власть была рассредоточена между королем, сеймом, сенаторами и высшими должностными лицами.

Для Русского государства централизация была потребностью исторической: именно с ее помощью можно было преодолеть удельную старину, наладить управление на огромных территориях, решить внешние и внутренние проблемы.

Возвышение власти московского государя. При Иване III происходит возвышение великокняжеской власти. Вместо прежнего титула «Великий князь Иван Васильевич» Иван III принимает пышный титул «Иоанн, Божиею милостью Государь всея Руси и Великий князь Владимирский и Московский и Новгородский и Псковский и Тверской и Югорский и Пермский и Болгарский и иных».

Титул отражал претензии московского правителя. Называя себя государем всея Руси, Иван III и его преемники предъявляли права на все древнерусское наследие, включая и православные земли в составе Литовского и Польского государств.

Другой титул, принятый московским государем, «самодержец» означал первоначально самостоятельного государя, не подчиненного другой власти. Он сам держит землю. Понятно, что такой смысл был связан с недавним ордынским прошлым, когда русские князья отправлялись на поклон к хану за ярлыками на княжение. Позднее Иван Грозный придал этому понятию новый смысл: самодержец — абсолютный, неограниченный монарх.

Шапка Мономаха

Возвышение великокняжеской власти нашло свое выражение в утверждении пышного и строгого церемониала, который постепенно появляется при дворе. Иван III начинает выступать в роли преемника власти православных византийских императоров. Важное значение здесь имела женитьба князя на племяннице последнего византийского императора Софье (Зое) Палеолог. Брак был устроен по инициативе папы римского Павла II. В Риме надеялись, что Софья Палеолог склонит московского государя к принятию церковной унии.

Династические браки были одним из способов укрепления международных связей, повышения престижа государства. Иван III посчитал брак для себя выгодным. Но он, конечно, не собирался принимать унию. Не пыталась склонить к унии его и сама Софья, истинная наследница византийского лицемерия. Если в приютившей ее Италии она всячески демонстрировала свою лояльность к католичеству, то, переступив в 1472 г. границу Русского государства, она повела себя как истовая сторонница православия.

С конца XV в. на печатях Московского государства появляется двуглавый орел. В 1498 г. Иван устраивает торжественное венчание на великое княжение своего внука и наследника Дмитрия Ивановича, возлагая на него шапку Мономаха. Тогда же появляется сказание о том, что эта шапка была прислана в Киев византийским императором Константином Мономахом для венчания Владимира Мономаха, от которого ведут свой род московские государи. Авторов сказания мало беспокоили исторические несоответствия, главное было подчеркнуть преемственность власти.

В конце XV — начале XVI в. много внимания было уделено разработке политической доктрины самодержавной власти. Крупный церковный деятель Иосиф Волоцкий подчеркивал в своем учении священный характер великокняжеской власти. Власть от Бога, богоданная, ослушание и сопротивление ей — поступок греховный. Вместе с тем Иосиф Волоцкий, исходя из своих представлений о взаимоотношении светской и церковной властей, оставлял за подданными право на непослушание. Это должно было произойти, если государь нарушал божественные заповеди, делал благочестивую власть неблагочестивой. Право же давать оценки поступков князя Иосиф оставлял за церковью.

Конечно, далеко не все в учении Иосифа Волоцкого подходило для великокняжеской власти. Строптив был и сам игумен Волоколамского монастыря. Однако его теория была взята «боговенчанными» государями на вооружение.

Получила свое распространение и другая доктрина: «Москва — третий Рим», одним из создателей которой стал псковский монах Филофей.

Падение под ударами турок Византии потрясло русских людей. Канула в прошлое великая православная держава, некогда крестившая Русь. Русские книжники пытались объяснить это событие. Причина была найдена в отступничестве греков от православия. Бог наказал их за шатания в вере — лишил царства.

Но с падением Византии не осталось более православных царств. Не есть ли это конец истинной веры — приближение конца света? Эта мысль пугала, рождала чувство одиночества, пессимизма. Однако падение Византии совпало со стремительным возвышением Московского княжества, и в этом обстоятельстве был найден выход из духовного тупика. В представлении русского человека, Бог благословил Москву, восприемницу Византии, Москву, ни в чем не отступившую от православия.

Эти чувства и неясные представления наиболее полно выразил Филофей в посланиях Василию III. Московское царство объявлялось преемником и наследником «большого христианства», тогда как Рим первый и Рим второй — Византия, согрешив, канули в Лету. Но Филофей одновременно высказал мысль об особой ответственности Рима третьего — Москвы, поскольку «четвертому (Риму) не быти». Это значило, что «благочестивые» московские цари несут ответственность за свое православное царство и за своих православных подданных единственно перед Богом, что они, московские государи, ответственны за судьбы восточного христианства. Понятно, каким высочайшим представлением о власти наделяла эта теория русских государей.

Заметим, однако, что, как бы ни возносили книжники носителей великокняжеской власти, она не была еще абсолютной. Все тот же Иосиф Волоцкий называл Василия III «всея Русский земли государем государь».

Это была точная характеристика, поскольку еще сохранялись уделы сыновей великих князей. В своих владениях, будучи под высокой рукой государя всея Руси, они продолжали властвовать над своими подданными как государи, только рангом пониже. Местные князья также часто оказывались в своих бывших уделах как великокняжеские наместники. При этом они сохраняли некоторые из прежних прав и имели собственных слуг — вассалов. Это значило, что удельная старина с образованием единого государства не была полностью изжита. Преодолеть пережитки старины можно было на путях централизации.

Государственный строй. С объединением земель старая, дворцовая система управления уже не соответствовала масштабам страны. Дворец терялся перед множеством проблем, которые возникали в огромном государстве, когда властям приходилось пересматривать землевладельческие права и привилегии тысяч феодалов, заниматься развитием великокняжеского суда, устанавливать дипломатические отношения с ближними и дальними соседями.

Человек Средневековья — традиционалист. Чаще всего новое вызревает в рамках старого. Так и новая система управления в начале своего движения начнет вырастать из дворца. Со временем отдельные отрасли дворцового хозяйства, призванные ранее обслуживать потребности князя, приобретут государственный характер, встанут на службу централизации страны.

Главными помощниками князя были его бояре, составляющие Боярскую думу. Функции последней не были определены — важна была традиция, реальный вес личности самого князя и его бояр. Чаще всего Дума выступала как орган совещательный. Но сами же бояре исполняли думские решения, если на то была княжеская воля.

С объединением страны деятельность Боярской думы стала более сложной. Теперь только часть бояр могла принимать участие в работе Думы. Бояре удельных князей с потерей суверенитета далеко не всегда могли проникнуть не то что в Думу — во дворец московского князя.

Правом участия в заседаниях Думы обладали не все бояре, а те из них, которых московский князь жаловал боярством.

В итоге меняется само содержание понятия «боярин». Если раньше оно означало достаточно широкую категорию высокопоставленных княжеских слуг, то теперь речь шла о небольшой группе лиц, особо приближенных к московскому князю, членах его Думы. В Думу отныне жаловались потомки некогда удельных и великих князей, ставших подданными Москвы. Понятно, что в таком виде она объединяла аристократическую и политическую элиту дворянства и даже претендовала на роль «соправительствующего» органа при монархе.

Каждый из членов Думы и Государева двора, опираясь на свое происхождение, «отечество», стремился занять высокое положение, быть ближе к государю. Взаимные претензии членов великокняжеского двора, столкновения между Рюриковичами, Гедиминовичами (потомками литовского князя Гедимина, перешедшими в московское подданство), представителями старомосковского боярства (то есть бояре, предки которых издавна служили московским князьям) грозили взорвать всю систему управления. Регулировать взаимные отношения членов Государева двора должно было местничество. Согласно местническим представлениям, место или должность, занимаемые тем или иным членом Государева двора, зависели от прежней его службы и от положения его рода — отеческой чести. Местнические счеты возникают не просто так, а всегда по отношению к кому-либо, при назначении воеводой, послом, главой приказа и т. д. Для разрешения споров была создана своеобразная местническая арифметика, и каждый внимательно следил, чтобы его чести и чести его рода не было нанесено «порухи». Это было чрезвычайно важно: ведь в противном случае при следующем назначении будут исходить из того, что он сам признал свое более низкое положение на местнической лестнице.

Местничество кажется нам малопонятным. Между тем оно долгое время регламентировало отношения внутри аристократии, было, с одной стороны, средством давления на нее великого князя (честь связана со служебными назначениями), с другой — защиты аристократии от произвола государя, которому приходилось считаться с «породой» своих подданных.

В удельную эпоху князь обыкновенно «приказывал» тем или иным боярам ведать отдельными делами. При Иване III объем таких дел неизмеримо вырос. Теперь, например, приходилось заниматься внешними отношениями не от случая к случаю, а постоянно. То же в равной мере относится к суду, сбору налогов, наделению феодалов землей и т. д. Здесь уже нельзя было обойтись без знающих людей, осведомленных обо всех тонкостях дела, — приказных, к которым относились дьяки и подчиненные им подьячие. Необходимы были также архивы, законы и пр. В итоге сформировалась потребность в создании постоянно действующих центральных исполнительных органов управления — приказов.

Появились они при Иване III и Василии III. Часть приказов образовалась из управления княжеским дворцом — Дворцовый (Дворец) и Казенный (Казна). Некоторые приказы выделились из Боярской думы, например Посольский приказ, занявшийся внешнеполитическими вопросами. Вскоре появились Разрядный и Поместный приказы. Первый ведал всеми служебными назначениями, второй следил за обеспечением помещиков землей, без чего невозможно было содержать войско.

Создание приказов — свидетельство перемен в центральном управлении, первых, пока робких шагов по дороге централизации. Но даже они кажутся значительными, если сравнить их с местной системой управления, сложившейся в эпоху собирания земель. Московский князь направлял в города и волости своих наместников, которые должны были судить и управлять местным населением. В ответ последнее должно было содержать наместников. Такая система называлась кормлением. При слабости центральной власти и ее контроля наместники часто злоупотребляли своим положением, рассматривая кормление как способ обогатиться.

В 1497 г. был создан первый общий для всей страны Судебник, устанавливающий единообразную систему судоустройства и судопроизводства. Часть прежних установлений, которые противоречили новому порядку, были отменены или видоизменены. Многие статьи были написаны впервые. Авторы Судебника стремились к ограничению произвола наместников и судей. Наместникам отныне приходилось считаться с выборными людьми от населения, которые присутствовали на суде.

Судьба Судебника 1497 г. своеобразна. Он опередил свое время, возможности централизации. Предполагается, что многие его статьи оказались невостребованными. Тем не менее Судебник определил направления развития общегосударственного права.

Землевладение. Важные изменения происходили и в структуре феодального землевладения. Причины все те же: прежние формы землевладения, соответствующие удельной старине, вошли в противоречие с новой социально-политической реальностью.

Верховным собственником земли считался великий князь. Он жаловал землю своим слугам, получавшим и право владельческого суда над крестьянским населением. Но как быть с теми землями, которые некогда находились во владении удельных князей? Ведь последние долгое время были здесь подлинными государями, что в условиях единого государства было уже невозможно. Подобные владения начинают сближаться по своему положению с обычными вотчинами. Утрата, хотя и далеко не полная, прежних прав компенсируется князьям тем, что они получают новые вотчины.

Иван III раздает поместья. Миниатюра из летописи

Быстро растет и боярское вотчинное землевладение. Оно уже не сосредоточивается в одном каком-то уезде, некогда бывшем удельным княжеством. И князья, и бояре расширяют географию своих имений. Понятно, что теперь они уже не оглядываются на прошлое — их интересы оказываются прочно связанными с единым государством.

Вотчина — безусловное владение, которое можно передать по наследству, заложить, продать. Правда, от удельных времен сохранилось понятие родовой вотчины, права владения которой несколько ограничены, — такая вотчина должна остаться в роде. Это, однако, не спасает вотчинное землевладение от дробления. Много вотчин уходило в монастыри за «упокой души». Это чрезвычайно беспокоило власти. Вотчинник — человек служилый, и служит он со своих земель, появляясь по приказу государя в полках в окружении вооруженных слуг. Вотчина, попавшая в монастырь, уходила из службы. Уже в XV в. были предприняты меры, чтобы не допустить подобное. Но здесь стремление правительства вошло в противоречие с воззрениями всего общества. Религиозное мировоззрение выше всего ставило спасение, обрести которое можно было праведным образом жизни, покаянием и молитвами. Лучше всего доходили молитвы нищих и монахов. Но, чтобы монахи молились «до конца мира», лучше всего на помин души передать вотчину. В итоге землевладельцы всеми способами пытались обойти и обходили законодательство, которое должно было остановить рост монастырского землевладения.

Единое государство ставило перед властью проблемы уже совсем иного масштаба, чем прежде. Для решения внешнеполитических задач необходимо было сильное и многочисленное войско. Создать его можно было лишь на основе наделения землей служилых людей. Иного способа просто не было — отсталость страны порождала и неразвитые товарно-денежные отношения. Содержание войска с помощью денежного жалованья было невозможно. Даже в XVI—XVII вв. денежное жалованье выдавалось обычно «на подъем», в канун военных действий.

Решение этой задачи было вполне по силам великому князю, верховному собственнику земли. Он раздает землю, «испомещает» служилых людей. Однако само это испомещение в интересах все той же службы носит условный характер. Помещик владеет ею до тех пор, пока служит. Прекращение службы означает и утрату владельческих прав. Понятно, что последние также ограничены условиями — землей нельзя распоряжаться так, как вотчиной.

Таким образом, в XV — начале XVI в. в стране существовало два типа феодального землевладения — вотчинное и быстро растущее поместное.

Положение помещика предполагало большую зависимость от великого государя, чем вотчинника. К тому же большинство помещиков-дворян не принадлежали к аристократии. Их положение всецело зависело от государя. Помещики становились прочной опорой самодержавной власти.

Это делало поместное землевладение в глазах великого князя еще более привлекательным. Однако земельный фонд, необходимый для раздачи, не был безграничным. В огромной стране это кажется невероятным. Но надо помнить, что ценились земли населенные, а таких было не так много. Великие князья могли раздавать земли черносошные, населенные свободными земледельцами. Однако это отрицательно сказывалось на казне — ведь частновладельческие крестьяне, которые несли феодальные повинности, были ограничены в своей платежеспособности.

Много земли попадало в руки Ивана III в ходе присоединения земель и опал. Вспомним, что после присоединения Новгорода он приказал «перебрать» местных землевладельцев и выселить большую их часть в центр. Решались сразу две задачи — политическая и экономическая. Однако и этот фонд быстро иссякал. Неудивительно, что Иван III и его преемники бросали жадные взоры на монастырское землевладение.

Судьба монастырского землевладения. Мысль о покушении на церковную собственность зрела не в одном великокняжеском тереме или в помещичьих домах. Осуждали церковное землевладение и отдельные представители духовенства — нестяжатели. Один из духовных лидеров нестяжателей, Нил Сорский, опираясь на раннехристианские традиции, считал, что монастырская собственность неминуемо ведет к корыстолюбию и стяжательству, что она пагубна для церкви и духовенства. С его точки зрения, греховно не только владение вотчинами, а и сам умысел на это: «Не желати то стяжати» (отсюда и «нестяжатели»).

Противником Нила Сорского был уже знакомый нам Иосиф Волоцкий. Иосифляне решительно осуждали само намерение покуситься на церковную собственность, считая ее священной и неприкосновенной. В 1503 г. на церковном соборе Иосиф Волоцкий риторически вопрошал: «Аще у монастырей сел не будет, как честному и благородному человеку постричься?.. А коли не будет честных старцев и благородных — ино вере будет поколебание».

Было бы упрощением считать, что иосифляне по своей натуре жадные и корыстолюбивые иноки. Тот же Иосиф Волоцкий вел строгий аскетический образ жизни. Он был необычайно требователен к себе и не уступал в этом другим подвижникам русской церкви. Но он много требовал и с других. В своем монастыре Иосиф Волоцкий твердой рукой поддерживал устав и порядок. Такой же порядок он стремился навести во всей церкви. Спор иосифлян и нестяжателей — это спор о разных путях спасения. Нил Сорский выступал за нравственное, внутреннее перерождение человека; Иосиф Волоцкий более ратовал за средство «внешнее» — устроенную церковь и православного государя. В его глазах монастырская земельная собственность потому и необходима, что она поддерживает величие церкви и становится орудием спасения.

Спор стяжателей и нестяжателей, помимо своего богословского содержания, имел сторону вполне мирскую и практическую: какое мнение более пригодно для великокняжеской власти?

Набожность великого князя всегда уживалась в нем с готовностью пожертвовать церковными традициями во имя государственных интересов. Он и в этом столкновении аргументы Нила Сорского и Иосифа Волоцкого воспринимал исключительно через призму собственных интересов. Сначала он склонялся к поддержке нестяжателей — заманчиво было заполучить процветающие монастырские вотчины. Но несравненно большей ценностью для Ивана III и его сына Василия III была власть. Учение Иосифа Волоцкого при всей неуступчивости его создателя эту власть поддерживало и обожествляло. Нил Сорский с его ориентацией на внутренний мир мог обойтись без прямого обращения к этой власти.

В конце концов Иван III предпочел отказаться от столкновения с иосифлянски настроенными иерархами и более не поднимать вопроса о конфискации земель церкви.

Юрьев день. Русское общество представляло собой сложную социальную пирамиду. На вершине ее стоял великий князь всея Руси. Его ближайшее окружение — титулованная и нетитулованная аристократия: немногочисленные удельные князья и князья — потомки удельных князей, подданные московского государя, бояре. Свои взаимоотношения они выясняли с помощью местничества, которое позволяло аристократии огородить свои интересы и не допустить занятие высших постов в государстве людьми малородовитыми.

Самым многочисленным слоем, который составлял основную массу служилых людей, были дворяне и дети боярские. Небольшая часть дворян входила в состав великокняжеского дворца, занимая низшие придворные должности. Остальные «тянули» государеву службу, участвуя в военных походах и оберегая границы. Эти провинциальные служилые люди наделялись поместьями и в материальном отношении были очень зависимы от крестьян. Отсюда и их крайняя заинтересованность в упорядочении и даже ограничении переходов крестьян от одного владельца земли к другому. Правительство пошло навстречу помещикам, определив в Судебнике 1497 г. порядок и время крестьянских переходов. Для этого крестьянин должен был уплатить помещику пожилое — плату за прожитые годы — и дождаться Юрьева дня — 26 ноября (срок определялся в две недели).

Введение Юрьева дня — свидетельство ущемления крестьянских прав. Но это нельзя назвать закрепощением крестьян. Земледелец сохраняет личную свободу. Однако показательна направленность развития законодательства в этом вопросе.

1. Какой властью располагали московские государи в начале XVI в.? Какие факторы определяли возникновение на Руси сильной самодержавной власти? 2. Какие органы управления появились в Русском государстве при Иване III? Чем определялась потребность молодого государства в них? 3. Назовите и охарактеризуйте существовавшие в XV в. на Руси формы землевладения. 4. Как формировалось монастырское землевладение? 5. Кто такие иосифляне и нестяжатели? В чем смысл их борьбы? 6. Что собой представлял Судебник 1497 г.? О чем свидетельствует закрепление в нем Юрьева дня?


Поделиться: