§ 6—7. ВОЗВЫШЕНИЕ МОСКВЫ

Предпосылки и альтернативы объединения. В конце XIII — начале XIV в. проявились не просто первые признаки хозяйственного восстановления, но и общего поступательного движения. Растут и множатся деревни, которые становятся основным типом поселений. Не случай но первое употребление данного термина приходится на это время — в духовной грамоте Ивана Калиты. Малодворная деревня — свидетельство освоения новых земель, ведь слово деревня происходит от слова драть — раздирать, распахивать целину. Рост сельскохозяйственных угодий и числа сельских поселений сопровождался изменениями в системе землепользования. Наряду с традиционным перелогом возникает трехпольная система, дававшая более устойчивые и высокие урожаи.

Оживление городов — еще одна отличительная черта времени. В тех городах, которые сумели возродиться после монгольского нашествия, наблюдается рост городской территории, возобновляется строительная деятельность. Уже в последней четверти XIII в. в Твери был построен каменный Спасский собор. Показательно возрождение литейного производства, возможное лишь при достаточно высоком уровне металлургического производства в целом. Археологические данные позволяют говорить и о развитии других видов ремесел. Все эти неброские на первый взгляд изменения сыграли свою роль, позволив городам Северо-Восточной Руси стать центрами консолидации материальных сил для освобождения от ордынского владычества и преодоления удельной раздробленности.

Отмечая несомненные признаки экономического оживления, все же преждевременно утверждать, что потребность в преодолении удельной раздробленности была вызвана экономическими мотивами. Уровень развития Северо-Восточной Руси в целом и русского города в частности не следует преувеличивать. Если в Западной Европе города стали серьезной опорой королевской власти в борьбе с феодальным сепаратизмом, то на Руси подобную миссию они взять на себя не могли. Русские княжества «стартовали», несомненно, с более низкого уровня экономического развития, чем европейские страны в период образования национальных государств. Это значит, что участвовавшие в борьбе за политическую гегемонию русские князья должны были восполнять недостаток материальных ресурсов сосредоточением в своих руках огромной власти. Эта власть призвана была компенсировать экономическую недостаточность, изымая и направляя значительную часть общественного совокупного продукта на общенациональные цели.

Пахота и сев. Миниатюра из летописи

Кузница. Миниатюра из летописи

Объединение земель и освобождение от ордынского владычества, неприятие которого возрастало с ростом национального самосознания, оказались в тесной, неразрывной связи. Ордынская власть, отрицательно влияя на экономические предпосылки преодоления удельной раздробленности, подталкивала к объединению политически. Процессы объединения распространились на северо-восточные земли, вызывая острое соперничество между отдельными княжествами за гегемонию. Однако северо-восточные княжества были лишь одним из центров, одной из альтернатив объединения массива древнерусских земель. С конца XIII— XIV в. на киевское наследие стали претендовать литовские князья. При этом они выступали не просто удачливыми — на первых порах — соперниками северо-восточных князей. Этот путь преодоления удельной раздробленности предполагал и иную модель политического и социокультурного развития.

Основы литовской государственности были заложены князем Миндовгом (конец 1230-х—1263). Необходимость противостоять внешней угрозе послужила толчком к объединению русских и литовских земель. Действительно, с запада и северо-запада этим землям угрожали крестоносцы, с востока — Орда. Поэтому вся начальная история нового государства протекала в условиях борьбы на два фронта. Литва, по сути, предложила русским князьям альтернативу сопротивления, а не подчинения ордынским «царям». Правда, и этот путь означал утрату независимости. Однако Литва на тот момент казалась предпочтительнее Орды, отличной по типу культуры и характеру власти.

Русские земли оказывались в составе Литвы разными путями. Существовал привычный путь завоевания. Был путь подчинения через заключение неравноправных союзов или с помощью династических браков, открывавших возможности вступить в родственные связи с правителями Литовского государства. В летописях Великое княжество Литовское, Жемайтское и Русское называлось Литвой. Между тем сами жители называли свое княжество Русью. Это не было случайностью: с расширением княжества в него входило все больше древнерусских земель. Древнерусская культура и право доминировали в княжестве, оказывая немалое влияние на литовскую элиту. Все это дает основания историкам говорить о Литве как о балтославянском государстве с литовской правящей династией.

Борьба за политическую гегемонию в Северо-Восточной Руси. Одна из традиционных тем отечественной истории — объяснение необычайного и почти загадочного взлета Москвы, долго не имевшей даже своего князя. В поисках ответа на этот вопрос историки прежде всего обращаются к выяснению тех преимуществ, которые будущая столица получала из своего географического расположения.

Московское княжество стало самостоятельным уделом уже после монгольского нашествия. Первоначально оно занимало небольшую территорию по среднему течению р. Москвы на западной окраине Владимирской земли. Княжество интенсивно заселялось, притом что его земля уступала в плодородии Владимирскому ополью или Переяславльскому черноземному клину; не было в округе и соляных источников. Зато здесь можно было обрести нечто большее — относительную безопасность. Отгороженная с востока от Золотой Орды соседними княжествами, прикрытая густыми лесами и топями, Москва очень скоро стала местом притяжения народных сил. Сюда в поисках покоя стекалось население, умножая богатство и силу княжества. На Москву работал каждый пришлый: и крестьянин-сходец, искушенный в хлебопашестве, — еще один кормилец и податель даней, — и приехавший на службу вольный слуга — новая сабля в дружине московского князя.

Тезис об относительной безопасности — не досужий вымысел историков. Летописи свидетельствуют, что после Батыева нашествия последующие масштабные набеги счастливо обходили Москву. Даже знаменитая «Неврюева рать», вызвавшая всеобщий «пополох», не коснулась ее. Лишь в 1293 г., во время борьбы Дмитрия и Андрея Александровичей за великое княжение, приведенная последним монгольская рать опустошила наряду с Владимиром, Суздалем, Переяславлем, Муромом будущую столицу Российского государства.

Убийство в Орде. Миниатюра из летописи

Не обошли Москву и торговые пути. Долгое время они носили транзитный характер, что сильно затрудняло эффективный контроль и получение богатых пошлин. То был один из мотивов, побуждавших предприимчивых московских правителей к неустанному расширению своего небольшого княжества.

Однако выявление преимуществ, связанных с расположением Москвы, совершенно недостаточно для объяснения ее возвышения. Соперники Москвы, в первую очередь Тверское княжество, по этим параметрам не уступали и даже превосходили ее. Тем не менее именно Московское княжество вышло «победителем». Отсюда следует, что главная причина возвышения кроется в факторе субъективном — в политике московских князей. В конце концов она оказалась более результативной в сравнении с тем, что сумели предложить их соперники.

Представители младшей ветви рода Ярослава Всеволодовича, московские князья имели мало шансов достичь старшинства. Но именно это обстоятельство отчасти содействовало их выдвижению. Лишенные возможности достигнуть своих целей, опираясь на право и обычай, честолюбивые правители Москвы были склонны легко переступать через общепринятые нормы. Это дало вполне обоснованный повод историкам писать о коварстве и беспринципности московских князей. Но это лишь одна сторона их деятельности. Со времен Н. М. Карамзина исследователи отмечают также упорство и целеустремленность московских князей в собирании земель, их умение не просто сохранить, но и приумножить накопленное.

Как бы ни был широк разброс мнений и оценок, надо признать, что лишенная рефлексий политика московских князей отличалась большим прагматизмом. Это была оптимальная политика сначала слабого, затем постепенно набиравшего силу, а в последующем и диктующего свою волю правителя. И даже случай все меньше влиял на результаты деятельности московских князей. С каждым десятилетием они обретали запас прочности, позволяющий им преодолевать неожиданные трудности.

Можно выделить несколько направлений, на которых московские князья добились наибольших успехов.

Во-первых, им удалось взять верх в борьбе за великое княжение, все преимущества которого были умело использованы для возвышения Москвы. Что это за преимущества? Структура власти в Золотой Орде способствовала подъему значения Владимирского стола, делая его владельца главным представителем ханской власти на Руси. Великий князь получил право сбора «выхода» почти со всей территории «Залесской Орды». Это открывало новые возможности для пополнения казны и объединения политических сил вокруг великого князя. Наконец, не следует забывать о ресурсах и стратегическом положении самого великокняжеского «домена» — Владимирского княжества.

Во-вторых, ордынская политика Москвы оказалась эффективной с точки зрения собирания сил и земель. В период наивысшего расцвета Орды при хане Узбеке и его сыне Джанибеке московские князья зарекомендовали себя как верные и угодливые «улусники» царей. С началом распада Золотой Орды они возглавили борьбу с иноверческим владычеством, представляя себя ярыми защитниками веры, лидерами освободительного движения. Этот образ помог им в противостоянии не только с Ордой, но и с Литвой.

В-третьих, московские князья сумели привлечь на свою сторону церковь. Первоначально это был взаимовыгодный союз: стороны нуждались в поддержке друг друга. Но по мере возвышения Москвы и упрочения светской власти зависимость церковных властей от великого князя возрастала. Церковь стала помогать и освящать все деяния московских князей, что давало им огромное преимущество перед соперниками. Москва, еще не став политическим центром единого Российского государства, воспринималась современниками как религиозно-национальный центр.

Основные этапы и направления политики московских князей. Начало возвышения Москвы связано с князем Даниилом, младшим сыном Александра Невского, который считается первым князем Москвы. Незадолго до смерти Даниилу удалось утвердиться в Коломне и Можайске, поставив под контроль бассейн Москвы-реки и выйдя к Оке. Важным приобретением стало Переяславское княжество. Закрепление за московскими князьями этого обширного и старшего княжества подняло их статус.

Сын Даниила, князь Юрий Данилович (1303—1325), почувствовал себя уже настолько сильным, что осмелился вступить в схватку за великокняжеский титул с тверским князем Михаилом Ярославичем. Это был вызов с большой долей авантюризма: к началу XIV столетия Тверское княжество по праву считалось самым могущественным. Великий князь Михаил Ярославич Тверской (1305—1317) первым из русских князей получил право самостоятельно собирать ордынский выход. Растущие амбиции Михаила Ярославича нашли свое выражение в его титуле: «Великий князь всея Руси». Однако сколь ни высоко поднялось Тверское княжество, притязания его князя не были подкреплены достаточными ресурсами, делавшими этот процесс необратимым. Московский князь перехватил инициативу. Большую помощь в этом ему оказал митрополит Петр (1308—1326), которого Михаил Ярославич необдуманно сделал своим врагом. Но главное, против тверского князя оказался настроенным могущественный хан Золотой Орды Узбек. В 1317 г. он возвел на великий стол Юрия Московского. Тогда же за непослушание в Орде был казнен тверской князь Михаил.

Юрию Даниловичу не удалось сполна воспользоваться всеми преимуществами обладателя великого княжения. В 1325 г. он был убит в Орде тверским князем Дмитрием Михайловичем. Убийство произошло без «ханского слова», за что тверской князь поплатился жизнью. Ярлык на великое княжение был передан тверскому князю Александру Михайловичу. Его главным соперником стал младший сын Даниила Московского Иван Данилович Калита (1325—1340). Роль Ивана Даниловича в возвышении Москвы была столь значительной, что в последующем всю ветвь московских великих князей, потомков Ивана Калиты, стали называть Калитовичами.

Расчетливый и осторожный политик, Иван Калита терпеливо и исподволь копил силы. В 1327 г. за участие в подавлении антиордынского восстания в Твери он был вознагражден ярлыком на великое княжение. Калита приобрел репутацию преданного данника. «Сребро», стекавшее в великокняжескую казну, позволило Калите покупать благорасположение ордынских советников и земли в других княжествах — то были знаменитые «купли» Ивана Даниловича.

При Калите Москва расширила свои владения, присоединив земли в Угличе, Галиче. Белоозере. В 1326 г. преемник митрополита Петра Феогност перенес кафедру из Владимира в Москву, поставив свое подворье рядом с хоромами Калиты.

Калита

Калите и его ближайшим преемникам (Семен Иванович Гордый, 1340—1353, и Иван Иванович Красный, 1353—1359) удалось избежать опустошительных ордынских набегов на Русь. Наступившая «тишина велика», давшая возможность отдохнуть от «великой истомы, многих тягот и насилия татар», была поставлена современниками в заслугу Калите. При этом нельзя, конечно, идеализировать московского князя, строившего свое благополучие на погроме Твери и искательстве перед ханом Узбеком. Это была жесткая и прагматическая политика, нередко преступающая нравственные нормы даже своей эпохи.

Вокняжение на московском престоле юного Дмитрия Ивановича (1359—1389) дало повод князьям оспаривать его права на великокняжеский титул. Ярлык оказался в руках предприимчивого суздальского князя Дмитрия Константиновича. Вот тогда и сказались в полном объеме последствия политического курса правителей Москвы. Во-первых, умножившаяся элита не захотела терять те преимущества, которые давало им положение слуги московского князя. Во-вторых, понижение политического веса Москвы не устроило митрополита Алексея, последовательного сторонника союза церкви с московскими князьями.

Возглавив в годы малолетства Дмитрия Ивановича правительство, митрополит Алексей отстоял интересы московской династии и вернул великокняжеский ярлык.

Подросший князь Дмитрий Иванович продолжил расширение своих владений. В частности, под его контроль перешел Галич с его богатыми соляными залежами и густонаселенный Дмитров. Сделаны были приобретения и на юге, по Оке и ее притокам. Дмитрий Иванович начал все чаще прибегать к силе. По определению летописцев, московский князь «посягал» на свою «братию», Рюриковичей, и даже переводил некоторых из них в ранг слуг — служебных князей.

Московский князь вступил в затяжную борьбу с тверским князем Михаилом Александровичем, который, в свою очередь, сначала опирался на помощь свояка (муж сестры), литовского князя Ольгерда. Вторжение литовцев, могущественных соперников Москвы в борьбе за древнерусские земли, было отражено. Проигравший тверской князь вынужден был на время признать свою зависимость от Москвы. Он стал «молодшим братом» (1375) Дмитрия Ивановича (характер и уровень вассальных отношений между князьями реализовывались в понятиях неравностатусного родства).

Строительство белокаменного Кремля в Москве. Миниатюра из летописи

Ослабление Орды, переживавшей в конце XIV в. время «великой замятии» — династических переворотов и кризиса, открыло широкие возможности для маневра между различными группировками ордынской знати. В 1370-е гг. великий князь прекратил выплату дани. Происходит знаменательная перемена: прежнее искательство уступает место открытому противостоянию. Потомки Калиты оказываются во главе освободительной борьбы, и это, в свою очередь, дает им огромные идеологические преимущества перед всеми соперниками.

Следствием перемен стала победа в Куликовской битве (1380). Это событие оказалось переломным в отечественной истории. Осмысление победы ускорило процесс формирования национального самосознания. Напомним, что долгое время на Руси само нашествие и ордынское иго воспринимались как Божье наказание, ниспосланное за прегрешение и во испытание. Власть ордынского «царя» следовало принимать с покорностью и терпением. Куликовская битва изменила отношение к игу. Отныне речь пошла о необходимости и возможности освобождения от иноверческого ордынского владычества. Рост самосознания отразился во всех сферах жизни, породив уверенность и прилив сил. Победа упрочила позиции московского князя, который, по определению В. О. Ключевского, приобрел «значение национального вождя Северной Руси в борьбе с внешними врагами». Правда, через два года хан Тохтамыш сжег Москву (1382) и заставил Дмитрия Ивановича возобновить выплату «выхода». Формально это означало восстановление прежних отношений. Но в действительности Орда уже не имела сил вернуть все к исходному положению. Дмитрий Иванович не только сохранил великое княжение, он распорядился им как наследственной собственностью, завещав своему сыну Василию I Дмитриевичу (1389-1425).

С конца XIV в. объединительная политика Москвы обретает ряд новых черт. Московские правители все чаше прибегают к насилию, санкционируя его волей хана, а иногда обходясь и без нее. Сама Орда переживает глубокий кризис, распадаясь на отдельные, враждующие между собой части. Одновременно обостряется конкуренция с Литовским княжеством, переживающим свой расцвет при князе Витовте. Последний проводит, по сути, открытую экспансионистскую восточную политику. В начале XVв. захватывает Смоленск. Василию I, женатому на дочери Витовта Софье, потребовалось немало сил и дипломатического искусства, чтобы помешать далеко идущим планам литовского князя. С немалым трудом Василию Ϊ удалось удержать в зоне своего влияния Великий Новгород, присоединить Муром, Тарусу, Городец, Ржев. Самым важным приобретением Василия I стало Нижегородское княжество. После нашествия Тохтамыша местные князья заняли враждебную для Москвы позицию. Тогда в 1393 г. Василий Дмитриевич отправился к Тохтамышу «со многою честью и с дары» просить ярлык на нижегородское княжение.

Оборона Москвы от войск Тохтамыша с применением пушек. Миниатюра из летописи

В канун столкновения со среднеазиатским правителем Тимуром Тохтамыш остро нуждался в средствах. В итоге решение было вынесено в пользу московского князя. Это был беспрецедентный случай — равностатусное Нижегородское княжество было отдано Василию I. Характерно, что элита княжества переметнулась к московскому князю, считая служение ему более перспективным.

Разгром в 1395 г. Тимуром войск Тохтамыша имел важные последствия. Тохтамыш бежал в Литву к Витовту. С последним был заключен договор, согласно которому Витовт обязался помочь хану вернуть ордынский престол в ответ на содействие в распространении власти Литвы по «всей земле Русской». Однако в сражении на реке Ворскле в 1399 г. союзники потерпели сокрушительное поражение от ставленника Тимура, ордынского хана Тимур-Кутлука. Поражение развязало руки московскому князю. До того успешно маневрировавшее между Москвой и Вильно новгородское боярство потеряло эту возможность. Василий I отторгнул от боярской республики Волок Ламской, Торжок, Бежецкий Верх, Вологду. Во владение московских князей на севере отошла и отдаленная Ростовская колония — Устюг Великий.

В декабре 1408 г. на Русь обрушилась «Едигеева рать». Были разграблены Серпухов, Дмитров, Ростов, Нижний Новгород, Переяславль, выжжены посады Москвы. Набег Едигея показал, сколь опасно соседство с развалившейся на части Ордой, правители которой рассматривают «Русский улус» как свое владение. Угроза набегов, как никогда, вызывала необходимость в появлении общенационального лидера, князя, способного защитить русские земли.

Феодальная война второй четверти XV в. Правление Василия II Васильевича (1425—1462) сопровождалось многолетним политическим кризисом, вылившимся в феодальную войну. Поводом к ней стала неясность в вопросе о порядке наследования великокняжеского престола. Дядя Василия II, звенигородско-галичский князь Юрий Дмитриевич, обосновывал свои права, ссылаясь на «старшинство» и на завещание Дмитрия Донского, согласно которому в случае смерти бездетного Василия I великим князем становился Юрий. Но завещание оставило открытым вопрос о порядке наследования в случае появления у Василия I наследника. А именно так сложилась ситуация в 1425 г. Юрий Дмитриевич отказался присягать племяннику Василию II, которому шел десятый год. Войну удалось избежать благодаря посреднической деятельности митрополита Фотия и давлению Витовта, который как дед малолетнего князя выступил его опекуном. Юрий на время отступил. Однако после смерти Витовта (1430) спор о престоле был перенесен в Орду. Распря приносила свои первые негативные последствия: хан дряхлеющей Орды вновь становился «верховным арбитром» на Руси.

Тяжбу выиграл Василий II. Самыми весомыми аргументами для хана, по-видимому, стали богатые подношения и утверждение, что московский князь ищет великий стол по его «цареву жалованью», а не по «мертвой грамоте» Дмитрия Ивановича. Однако Юрий Дмитриевич на этот раз решился на открытый конфликт. Начавшаяся в 1433 г. война продолжалась с перерывами до 1453 г. Она отличалась необычайной ожесточенностью. В анналах войны — массовые казни, ослепление князей-родственников, отравления. Поразительно, что Василий II, уступавший своим противникам по опыту, таланту, даже удаче — он пережил несколько поражений, ослепление, потерю московского стола, — все же вышел из борьбы победителем. Исход противостояния зависел не столько от личных качеств соперников, сколько от могущества тех социальных слоев и государственных институтов, которые оказывали им поддержку. Война показала, что основная масса московского боярства и вольных слуг связывала свою будущность именно со старшей ветвью Дмитрия Донского. Свою роль сыграла и поддержка церкви. Осуждения, прозвучавшие из уст иерархов, способствовали политической изоляции энергичных галичских князей.

Ослепление великого князя московского Василия II Васильевича. Миниатюра из летописи

Многолетняя феодальная война затормозила темпы собирания земель вокруг Москвы. Тем не менее в ходе ее оказались ликвидированы уделы соперников великого князя, включая сыновей Юрия Дмитриевича. Это резко усилило экономические и политические позиции Василия II. Больше того, сделав вполне определенные выводы из происходящего, князь так распределил свои земли между наследниками, что его старший сын, Иван Васильевич, получил решающий перевес над своими братьями. Это стало своеобразной гарантией от нового издания феодальной смуты.

Характерно, что традиционные конкуренты Москвы устранились от активного участия в борьбе, довольствуясь выгодами, получаемыми от распри между членами московского княжеского дома. Наиболее удачно действовал великий тверской князь Борис Александрович (1425—1461), получивший свой титул без ханского ярлыка. При этом выдающемся правителе Тверь пережила новый подъем. Борис Александрович умело маневрировал между Литвой, Москвой и Ордой, проводя независимую политику. Он добился равенства в положении московского и тверского великих князей. В итоге во второй четверти — середине XV в. на Руси официально было два равностатусных правителя, два великих князя, «братья» Борис Александрович и Василий II. При этом наследник московского князя, будущий Иван III, взял в жены дочь Бориса Александровича.

Великое княжество Литовское в XIV—XV вв. В XIV в. Литовское княжество продолжало лидировать в процессе объединения южнорусских и центральных земель. Князь Гедимин (1315—1341) существенно раздвинул пределы княжества. Большую роль в этом сыграла политическая программа Гедимина: он привлекал местных князей перспективой освобождения из-под власти Орды. Так, с помощью Литвы из-под власти Золотой Орды освободилось Смоленское княжество. Вмешательство Литвы в дела Русского улуса вызывало раздражение в Орде. Против Литвы «по цареву слову» ходили походами многие князья Северо-Восточной Руси. Этим попытались воспользоваться и московские князья. В 1352 г. в результате объединенного похода Семен Гордый заставил сына Гедимина, князя Ольгерда (1345—1377), отказаться на время от своих претензий на Смоленск и Брянск. Это был уже не местный конфликт-столкновение из-за лидерства в процессе объединения. Не случайно на печати Семена Ивановича именно в это время появляется титул — «великий князь всея Руси».

Упадок Орды давал возможность Литовскому княжеству продвигаться в южном и восточном направлениях. Литовская власть утвердилась в Киеве. Вассалами Ольгерда признали себя черниговские князья. Литва превращалась в огромное государство, в которое вошли территории современных Белоруссии и Украины. Особняком стояли Северо-Восточная и Северо-Западная Русь. Но и здесь позиции Ольгерда заметно упрочились — он связал себя династическими узами с тверской династией.

Все это сделало неминуемым столкновение Литвы с Московским княжеством. В ноябре 1368 г. Ольгерд неожиданно подошел к стенам только что отстроенного белокаменного Кремля. Однако взять его литовцам не удалось. Митрополит Алексей отлучил всех русских князей, поддержавших «язычников литовцев». В ответ Ольгерд обратился к патриарху Константинопольскому с просьбой поставить на Киев, Смоленск, Тверь, Малую Русь особого, им контролируемого митрополита. Церковный раскол не был допущен. Но идея приобрести для православного населения «своего» митрополита в дальнейшем будет не раз использоваться правителями Литвы. Очередной поход Ольгерда в 1372 г. закончился заключением мира, означавшего, что Литва отказывается вмешиваться в дела Владимирского княжества и поддерживать искателей великого стола. Это был важный успех Москвы.

Преемник Ольгерда Ягайло в середине 1380-х гг. взял курс на сближение с Польшей. К этому толкала необходимость противостоять общему врагу — Тевтонскому ордену с его мощным военным потенциалом и централизованным управлением. В 1370-е гг. рыцари угрожали уже столице княжества Вильно. В 1385 г. Ягайло женился на королеве Ядвиге и получил польскую корону. Условием династической унии стало принятие Литвой в качестве государственной религии католичества. Этот шаг усилил позиции княжества в борьбе с Орденом, но он же и означал ослабление его позиций среди православного населения. Борьба с Москвой постепенно окрашивалась в цвета религиозного противостояния. Характерно, что старшие сыновья Ольгерда, принявшие православие, стали служить Дмитрию Ивановичу и его наследнику.

Сближение с Польшей сталкивалось в самой Литве с немалыми трудностями. Литовская знать стремилась сохранить свою независимость, особенно после того, как в результате Грюнвальдской битвы (1410) была снята угроза экспансии Ордена. Опираясь на подобные настроения, новый литовский князь Витовт (1392—1430), двоюродный брат Ягайло, вынашивал планы создания независимого королевства. Он приложил немало усилий, чтобы объединить все русские земли вокруг княжества. К этому времени Литва, перехватив инициативу, восстановила утраченные позиции в Смоленской земле и в княжествах на верхней Оке (верховские княжества). Однако, несмотря на крупные успехи, Витовту не удалось до конца осуществить свои планы.

Литовский воин. Конец XIV в.

Принципы, на которых строилось Великое княжество Литовское, можно охарактеризовать как федеративные. Еще при Миндовге в княжестве сложилась довольно стройная система вассалитета. Отношения между правящей династией (постепенно это место занимает род Гедиминовичей) и представителями власти в присоединяемых землях строятся на договорной основе. Князья-вассалы, в том числе князья Рюриковичи, были фактическими наместниками своего сюзерена — литовского князя. Их вполне устраивал принцип, закрепляющий известную самостоятельность: «Старины не рушаем, новины не вводим». В XV—XVI вв. права элиты фиксировались специальными уставными грамотами — привилегиями. Права служилых землевладельцев — бояр (с XVI в. — шляхта) — определялись обычным правом и конкретными условиями, на которых им жаловались земли. В сравнении с положением аристократии в Северо-Восточной Руси подобное устройство было привлекательным для русских князей и их слуг.

Великое княжество Литовское и Русское достаточно долго сохраняло все атрибуты собственной государственности. На его территории наряду с нормами польского права продолжали действовать и древнерусские нормы, переработанные и закрепленные в так называемых Литовских статутах. Однако с началом XV в. положение стало быстро меняться. Социокультурное влияние Польши разрушительным образом сказалось на традиционных структурах и политических институтах. Меняется и статус, психологический настрой православной знати. Часть ее, возмущенная ущемлением положения и гонениями на веру отцов, обратила свои взоры на Москву. Но основная масса постепенно стала перенимать польско-католическую культуру и рвать с прошлым. Прежняя близость оказывается теперь уже разорванной не только политически. Иными становятся социокультурные векторы развития.

Вопросы и задания

1. В чем особенности процесса политического объединения земель в Северо-Восточной Руси? 2. Почему процесс объединения русских земель был связан с борьбой против ордынского владычества? 3. Какие альтернативы объединения русских земель существовали? Можно ли считать, что их реализация означала и различие в моделях социокультурного развития? 4. Чем можно объяснить успехи московских князей в борьбе за лидерство в объединении? Кто выступал их конкурентами? 5. Какие этапы в объединении можно выделить? 6. Какое место в истории древнерусских земель занимает Великое княжество Литовское и Русское? Дайте характеристику политическим отношениям, сложившимся в этом государстве. 7. Почему литовским правителям не удалось возглавить процесс объединения земель?