Петербургская Академия наук в XVIII—XIX вв.

ПЛАН РЕФЕРАТА

Вступление

Основание Петербургской Академии наук

Академия наук в первой половине XVIII в.

Академия наук и М. В. Ломоносов

Академия наук во второй половине XVIII в.

Академия наук в XIX в.

Заключение

Литература

Эпоха Петра I способствовала проведению широкого круга преобразований в научной и культурной жизни России. Важнейшим событием для развития науки было создание Академии наук. Подготовка к этому событию велась с первых лет правления Петра. Неоднократно проводились переговоры с крупнейшими представителями западноевропейской науки. 22 января 1724 г. был зачитан в Сенате и утвержден Петром I Устав Академии, составленный лейб-медиком Л. Л. Блюментростом. На полях этого документа царем были сделаны собственноручные добавления и поправки. В данном реферате рассматриваются основные вехи развития академической науки в России с момента ее основания до конца XIX в.

Основание Петербургской Академии наук

С самого начала перед Академией ставились не только теоретические, но и практические цели — разработка и распространение полезных практических знаний. Петербургская Академия наук, в отличие от западноевропейских, должна была стать не только научно-исследовательским, но и учебным заведением. Соединение в одном учреждении научной и учебной функций объяснялось настоятельными нуждами страны. В отличие от иностранных академий, которые в основном подводили итоги исследовательской работы, выполнявшейся другими учреждениями (университетами, частными кабинетами и лабораториями), в России научная работа велась в стенах самой Академии, в ее кабинетах, лабораториях, мастерских. Для решения учебных задач при Академии были учреждены Академический университет (до 1766 г.) и Академическая гимназия (до 1805 г.).

Как исследовательское учреждение Академия делилась на три класса (отделения): математический, физический и гуманитарный. В математический класс входили кафедры: теоретической математики, астрономии, географии и навигации, две кафедры механики, которой Петр I придавал большое значение. Физический класс состоял также из четырех кафедр: физики теоретической и экспериментальной, анатомии, химии, ботаники. Гуманитарный класс ограничивался тремя кафедрами: красноречия и древностей, истории древней и новой и «права купно с политикою и этикою».

Программа деятельности Академии не была скопирована с европейских академий, а являлась вполне самостоятельной, продиктованной потребностями быстро развивающейся страны. Академия была «повинна все декуверты [открытия. — Авт.] рассматривать и свою апробацию откровенно о том сообщать... 1. верны ли оные изобретения, 2. великой ли пользы суть или малой, 3. известны ли оные прежде сего бывали или нет». Научно-исследовательская работа велась в Географическом департаменте, Библиотеке, Кунсткамере, в Физическом кабинете, Обсерватории, Химической лаборатории, Анатомическом театре, в Ботаническом саду. Высшим научным органом являлось Академическое собрание, или Конференция. Кроме научных исследований, академики обязаны были заниматься и популяризацией науки в виде латинских «систем» (ежедневного чтения лекций) и обучением студентов по различным направлениям.

Академия наук в первой половине XVIII в.

На содержание Академии Петр I назначил 24 912 рублей в год. Академии предполагалось даровать право выбора пожизненного или сменяемого один или два раза в год президента, а также право присуждения академических степеней. Однако эти права наследники Петра не предоставили Академии, и за них впоследствии настойчиво боролся М. В. Ломоносов. Академии было поручено руководство переводческими работами, для чего был учрежден Переводческий департамент и были приглашены люди, знающие иностранные языки. С августа 1725 г. стали собираться заседания Конференции. Президентом был назначен (а не выбран) лейб-медик Л. Л. Блюментрост, сын врача, приглашенного в Москву при царе Алексее Михайловиче.

Фактическое управление академическими делами вскоре перешло к Канцелярии и ее секретарю, изворотливому карьеристу Шумахеру — человеку деспотическому, невежественному в научных вопросах, но умевшему приспосабливаться. Составленный под его влиянием в 1747 г. регламент, выработанный без участия академиков, лишь подтвердил их зависимое от Канцелярии положение, которое Шумахер широко использовал во вред Академии и ее научной работе. Предпринимавшиеся попытки сместить секретаря обычно оканчивались его реабилитацией. Некоторые крупные ученые уехали обратно за границу, не выдержав шумахерского режима (среди них знаменитые математики Даниил Бернулли и Леонард Эйлер). Зато в Академию проникали разные невежественные авантюристы, пользовавшиеся расположением придворных временщиков. Учитель детей Бирона француз Руа прочел в Академии доклад на тему «О надгробной надписи на могиле Адама, предполагаемой на острове Цейлоне».

Однако даже в мрачное время бироновщины Академия занималась научной деятельностью. Выполнялись важные работы по изучению природы и ресурсов страны; в Географическом департаменте велось географическое и картографическое дело. В 1735 г. были основаны Историческое собрание и Российское собрание для изучения и совершенствования русского языка. В Анатомическом театре проводили вскрытия трупов. Эта практика имела большое значение для подготовки врачей, для развития не только анатомии, но и медицины в целом. В Обсерватории проводились астрономические наблюдения, которыми интересовался еще Петр I. Научные издания Академии — «Комментарии» — приобрели мировую известность.

С 1740-х гг. начинается оживление работы Академии, связанное с тем, что в ее стенах в этот период работала плеяда крупных отечественных ученых: математик В. Е. Ададуров, поэт В. К. Тредиаковский, географ С. П. Крашенинников. В эти же годы в Академии начал свою работу М. В. Ломоносов — единственный русский ученый-энциклопедист XVIII в.

Академия наук и М. В. Ломоносов

М. В. Ломоносов стал вдохновителем работы всей Академии наук. Он четко определил ее основные задачи в деле служения Отечеству и развития русской и национальной культуры. Полемизируя с историками И. Я. Байером и Г. Ф. Миллером, он написал «Древнюю российскую историю», в которой, понимая неразрывность служения истине со служением Родине, поставил задачу показать «благорассудному и справедливому» читателю «праведную славу» Отечества. В «Древней российской истории» Ломоносов осветил раннюю историю восточных славян и происхождение Русского государства, подчеркивая мысль об этническом единстве славян.

Огромное значение в развитии отечественной национальной культуры исследователь придавал совершенствованию русского языка.

Работая как филолог и как поэт, он создал первые правила русского языка. В посвящении к «Российской грамматике» он восславил великий русский язык, в котором находил «великолепие ишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность итальянского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языка». Общественно-политическое и культурное значение этого «гимна русскому языку» было исключительно велико.

В области естественных наук Ломоносов развернул многостороннюю деятельность: он был и химиком, и физиком, и астрономом, и географом, и минерологом, и геологом. Его труды заложили лучшие традиции прогрессивной русской науки. Замечательный экспериментатор и техник, Михаил Васильевич обладал и широким философским подходом к научным вопросам. Ученый-материалист, он старался свои теоретические изыскания связать с практикой: итоги лабораторных исследований спешил перенести в производство. Ломоносов стремился к освоению природных богатств Севера, создал проекты будущих экспедиций по изучению и освоению Севера, северного пути в Ост-Индию, которым интересовался в свое время и Петр I. «Войну с океаном» он признавал «благодеятельнее международных войн».

По глубине и точности своих исследований Ломоносов далеко опередил своих современников как в России, так и на Западе. Все величайшие открытия в естествознании, так обогатившие мировую науку XVIII в., были сделаны им в Петербурге. Атомистическая теория была положена Ломоносовым в основу объяснения мироздания. Тем самым открывалась новая эпоха в развитии физических и химических наук. Им был впервые открыт «всеобщий естественный закон природы» — закон сохранения материи и движения. Ученый разработал молекулярно-кинетическую научную теорию теплоты. Движением мельчайших частиц Ломоносов объяснил явления электричества и света. Величайшим открытием, сделанным отечественным ученым задолго до Лавуазье, явился закон сохранения веса вещества при химических реакциях. Это открытие легло в основу изучения всех химических реакций, подняло химическое знание на уровень подлинной науки. Михаил Васильевич разработал теорию атмосферного электричества. Он предвидел, что использование электричества откроет «великую надежду благополучию человеческому». Велики заслуги русского ученого в области изучения света, фотометрии, астрофизики. Он разработал научные основы минералогии, геологии, горного дела, металлургии. С именем Ломоносова связано появление новых научных дисциплин, играющих в наши дни огромную роль, таких, как физической химии, физической оптики и др. В то же время он никогда не замыкался в «чистой науке», всегда стремился связать свои теоретические изыскания с потребностями экономического развития страны. С его именем связана разработка научного приборостроения, техники горного дела, металлургии, стекольного и керамического производства.

Вокруг Ломоносова объединялись передовые деятели русской науки середины XVIII в. Петербургская Академия наук стала научным центром мирового значения. Успехам развития естественных наук в Академии способствовало создание при ней первоклассных для своего времени научных учреждений: Обсерватории, Физического кабинета, Химической лаборатории. Так, обсерватория обладала прекрасным инструментарием. Леонард Эйлер писал из Берлина по этому поводу: «Мы здесь лучшего образца показать не умеем». При Обсерватории шло обучение геодезистов из Московской академии, составлялись инструкции для астрономических наблюдений.

Академия наук во второй половине XVIII в.

Академия наук, в эпоху Ломоносова являющаяся научным центром России, игравшая важнейшую роль в развитии национальной русской культуры, во второй половине XVIII в. утрачивает свое руководящее значение в научной жизни страны. В это время начинают возникать новые, не связанные с Академией центры культурной жизни.

Екатерина II, стремясь показать себя продолжательницей дела Петра I и дорожа своей репутацией Северной Семирамиды, проявила заботу об учреждении, считавшемся петровским детищем и имевшим связи с Западной Европой. Однако существенных изменений в организации Академии не было проведено, нового устава Академия не получила. Реальной мерой для расширения научной деятельности явилось только значительное пополнение академических кадров. Императрица пригласила из-за границы крупных ученых. Математик Л. Эйлер, в первые годы своей деятельности уже работавший в Петербургской Академии наук, но вскоре покинувший ее, занял кафедру математики; его сын И. Эйлер получил кафедру физики. Были также приглашены натуралисты П. С. Паллас и К. Ф. Вольф, ботаники С. Г. Гмелин, И. Гертнер, астроном Г. М. Ловиц, физик Л. Ю. Крафт, химикИ. И. Георги и др. Таким образом, кадры академиков значительно выросли, что, безусловно, способствовало активизации ее деятельности, в плане как развития науки, так и подготовки специалистов.

К 1800 г. в Академии работали 26 русских ученых, среди них — талантливейший конструктор и изобретатель И. П. Кулибин. В последней четверти XVIII в. во всех отраслях научных знаний занимались исследовательской деятельностью отечественные ученые. Среди русских академиков были крупные талантливые ученые — натуралист И. И. Лепехин, именем которого названы некоторые растения; С. Я. Румовский, заведовавший академической обсерваторией; представитель новой для того времени специальности — минералогии — В. М. Севергин. Деятельность русских ученых была многогранна и в значительной мере выходила за рамки их специальности. Так, например, ученик Эйлера математик С. К. Котельников заведовал Кунсткамерой и Библиотекой, читал публичные лекции по математике и физике, участвовал в подготовке толкового словаря русского языка. Натуралист Н. Я. Озерцовский преподавал русскую словесность, был членом Вольного экономического общества и медицинской коллегии. Многие академики занимались написанием учебников, переводами, редактировали академические издания, работали в календарях и т. д.

Но если в области математических и естественных наук Петербургская Академия наук, безусловно, сохранила ведущее положение, то развитие общественных наук, философии и литературы шло в основном уже вне ее стен. Только в области филологии правительство при содействии Академии сохранило за собой руководство работой над словарем и грамматикой русского языка, широко развернутой в эпоху Ломоносова и продолженной во второй половине XVIII в. крупными деятелями русской литературы.

Академия наук в XIX в.

В XIX в. Академия наук, являвшаяся важным центром естествознания, в условиях крепостнического государства и политической цензуры не могла играть руководящей роли в развитии передовой общественной науки. Хотя в Академии в 1841 г. было создано два новых отделения (русского языка и словесности; истории и политических наук), научное учреждение не стало тогда ни единым, ни наиболее авторитетным центром в области истории и филологических наук.

В связи с известным расширением научных исследований в Московском и Петербургском университетах, а также и в других высших учебных заведениях Петербурга значение Академии наук в XIX в. продолжало снижаться. «Первенствующее ученое сословие» России уже не занимало того почти монопольного положения в русской науке, к которому обязывал его устав и которое оно имело еще в первой четверти XIX в. Общественный подъем и успехи русской науки в 1850—1860 гг. сравнительно мало затронули Академию наук, возглавляемую в то время одним из высших вельмож николаевской эпохи Д. Н. Блудовым (1855—1864). Академия наук почти забыла о своей обязанности готовить новую смену исследователей, не занималась просветительской деятельностью, а ее публикации сводились к узко специальным монографиям и бюллетеням, часто на французском и немецком языках.

В 60—70-е гг. XIX в., в эпоху особенно сильного роста естествознания, техники и всей науки в России, Академия наук стала похожей на многие западноевропейские академии с их кастовостью, замкнутостью и малой эффективностью. Замечательные русские исследователи К. А. Тимирязев и А. Г. Столетов, великие ученые Д. И. Менделеев и П. М. Сеченов оставались вне Академии. В кругах передовой интеллигенции ее авторитет был поколеблен, передовое общественное мнение критически отзывалось об Академии — ведь самые видные деятели науки блистали вне ее стен. Такая Академия не могла быть показателем развития науки в России.

Первый взрыв негодования произошел в 1880 г., когда на выборах в Академию был намеренно забаллотирован Д. И. Менделеев и в то же время избран иностранец, даже не знавший русского языка. В ответ последовало демонстративное избрание Менделеева почетным членом научных обществ. 14 профессоров Московского университета выразили свое осуждение действиям Академии. Они негодовали по поводу того, что голос людей науки подавляется противодействием темных сил, которые ревниво закрывают двери Академии перед русскими талантами. Большую известность получила гневная статья А. М. Бутлерова «Русская или только императорская Академия наук в Петербурге? », которую великий ученый написал в ответ на циничное заявление одного из академиков-иностранцев о том, что Академия наук принадлежит не России, а царю. Академик Бутлеров дал резкую, но совершенно обоснованную и беспристрастную оценку роли Академии наук в тот период. Он писал, что последствия нынешнего положения очевидны: интерес к делам Академии и симпатии к ней совсем исчезли в русском обществе; инициатива в научных начинаниях сравнительно часто принадлежит не Академии, а различным научным обществам; на научных международных конгрессах представителями русской науки являются нередко не академики, а ученые, не принадлежащие к этому научному учреждению; Академия мало издавала труды русских ученых.

Борьба прогрессивных деятелей русской науки против рутины и реакции в Академии наук не прекращалась, подобная борьба в то время шла и в Академии художеств. Только к концу XIX в. «немецкая партия», которой покровительствовало и через которую осуществляло на Академию свое влияние правительство, постепенно теряет свое значение. Однако и тогда Академия не вернула себе статус центра национальной науки. В отношении многих естественных наук Академия занимала часто даже подчиненное положение по Сравнению с университетами. А. М. Бутлеров, например, был более связан с университетской, чем с академической лабораторией. Следует, однако, признать, что и в высших учебных заведениях экспериментаторы не всегда находили поддержку со стороны своего руководства. Даже в столичном университете оборудование химической лаборатории нередко считалось частным делом возглавлявшего ее ученого.

Академия же в этот период стала важнейшим центром изучения древнерусской словесности и языка. В Отделении русского языка и словесности работали И. И. Срезневский, В. И. Ламанский, М. И. Сухомлинов; проводилась работа по изучению фольклора и быта русского народа В. В. Стасовым, Н. И. Костомаровым и др. Над историей Академии наук, а также над научной биографией М. В. Ломоносова работали в 80—90-х гг. XIX в. П. П. Пекарский, П. С. Билярский, М. И. Сухомлинов.

Подводя итог, следует прежде всего отметить возникшую с самого начала связь Петербургской Академии наук с государственной властью. Возникнув по указу Петра I, на протяжении всей своей истории Академия испытывала влияние «сверху», которое не всегда способствовало развитию подлинно научной работы. В условиях бурного развития научных знаний с середины XIX в., несмотря на то что Академия наук утратила лидирующие позиции по ряду научных направлений, она оставалась научным центром, признанным в России и в мире. Стать академиком Академии наук было почетно и престижно. Вклад ее в развитие отечественной науки и подготовку научных и преподавательских кадров в XVIII — XIX вв. трудно переоценить.

Литература

Копелевич Ю. X. Основание Петербургской Академии наук. М., 2002.

Курмачева М. Д. Петербургская Академия наук и М. В. Ломоносов. М., 1975.

Лихоткин Г. А. Ломоносов в Петербурге. Л., 1981.


Поделиться: