Культурный смысл церковного раскола

ПЛАН РЕФЕРАТА

Вступление

Кризис православия в России

Поиск выхода из кризиса

Причины раскола

Заключение

Литература

Тяжелейший социальный кризис, потрясший Россию в начале XVII в., стал предтечей не менее тяжелого духовного кризиса. В первую очередь он затронул всю систему религиозного мировоззрения. Раскол в Русской православной церкви отразил сложность переломного этапа в отечественной истории и то значение, которое имел в истории России ее конфессиональный выбор — православие. В данном реферате рассматриваются причины церковного раскола в контексте специфики русской культуры.

Кризис православия в России

Если христианство и церковь на Руси в период Средневековья (XI—XVI вв.) включали в себя много элементов славянского языческого наследия (можно говорить даже о существовании «двоеверия», т. е. сплава христианства и язычества в этот период), то в XVII в. процесс отхода народной религиозности от ортодоксального христианства в сторону язычества значительно усиливается. Религиозная духовность повсеместно вытесняется обрядоверием — утилитарным отношением к культу. Возрастает роль главного отношения языческого мироощущения: человек — природа, главным регулятором которых была магия; соответственно, возрастает вера в магическую силу и христианского обряда. Повышается значение культа святых, при этом в его чисто утилитарном аспекте — святых воспринимали, в первую очередь, как реальных помощников в повседневной деятельности. Возрастает, наконец, фетишистское отношение к иконам, которые часто почитались в народе за самих изображенных на них святых, и обращались с ними нередко так же, как древние славяне с идолами — наказывали, выбрасывали, если они не выполняли какой-либо охранной или хозяйственно-бытовой функции. К этому следует добавить чисто формальное отношение к литургии как со стороны прихожан, так и со стороны клира. Ярким примером является сокращение богослужения за счет «многогласия», т. е. параллельного чтения различных частей текста службы несколькими (до пяти-шести) священниками и дьяконами, когда всякий смысл, медитативная привлекательность богослужения полностью утрачивались.

Поиск выхода из кризиса

Упадок ортодоксальной христианской духовности по-своему воспринимали современники. Ситуация трактовалась ими как кризисная, грозившая гибелью Третьего Рима — последнего православного царства, — который с таким трудом удалось спасти в Смутное время. Углубляющаяся греховность народа, а более всего духовенства, не заботящегося о нравственном и духовном уровне своей паствы, грозило новой Смутой. Именно убеждение в необходимости действовать, исправлять церковь и духовенство привело к рождению кружка ревнителей древнего благочестия.

Этот кружок составился из энергичной, увлеченной идеей Третьего Рима, части клира. Деятельность членов этого кружка не носила организованного характера, и очень скоро среди ревнителей прошло глубокое внутреннее размежевание, ставшее впоследствии основой раскола в Русской православной церкви. В узком смысле линия раскола проходила по отношению к греческому, и вообще инородному, православию. В широком смысле — решение первого вопроса определяло, в конечном счете, отношение к влиянию на Русь извне. Чтобы понять это размежевание, надо обратиться к той атмосфере, которая сложилась в русской богословской среде (а отчасти и затронула широкие слои населения) после Смутного времени. Что было бы, если Москва — Третий Рим — пала бы окончательно? Ведь Четвертому Риму, как было известно, не бывать. А это значило прекращение всей мировой истории вообще. Для развития концепции «Москва — Третий Рим», которая в XVII в. стала уже реальной идеологической силой, властвовавшей над умами духовенства и образованных мирян, возможны были два пути.

Один был связан с дальнейшей самоизоляцией, и даже с ее усилением как средством оградиться от проникшего в иноземное христианство, и прежде всего в греческое, латинства. Этот путь был традиционным и для многих очевидным. Восприятие греческой церкви не было на Руси неизменным. Долгое время ее авторитет оставался незыблемым — греческая апостольская церковь дала Руси свет веры, первые века русского христианства прошли под знаком покровительственного отношения к нему константинопольского патриарха. Но уже в XVI—XVII вв. закрепляется пренебрежительный взгляд на восточное православие. Мнение о его упадке распространилось еще со времени заключения Флорентийской унии в 1439 г. Отныне на Московское царство Бог обратил свет благочестия, оставив прозябать в латинстве Константинополь. А в XVII в. греки потянулись в Москву в буквальном смысле за милостыней, а греческих патриархов за 60 лет, предшествовавших расколу, сменилось более сорока. Поэтому православие греков казалось уже настолько сомнительным, что некоторых из них перестали пускать в храмы. Отныне им сначала предстояло пройти курс исправления в монастыре. Соответственным было отношение и к украино-белорусскому православию, где наряду с церковно-славянским в богослужении и книжности была распространена и использовалась и «просто мова», т. е. разговорный украинский язык. Использование разговорного языка воспринималось как еретическое заблуждение — ведь слово (т. е. набор символов) средневековый человек не отделял от его содержания. И значит, «просто мова» уже не отражала божественного содержания сакральных текстов богослужения.

Другой путь предполагал объединение всех православных церквей как реализацию мечты о Вселенском московском православном царстве. Соответственно, иным был взгляд на восточное и украинобелорусское православие. Сторонники этого пути высказывались за тесное единение с греками, украинцами и белорусами. Это имело не только религиозное, но и политическое значение: благодаря посредничеству малороссийских и белорусских книжников Московское государство получало возможность приобщаться к европейским знаниям. Поэтому среди грекофилов было немало людей, понимавших ограниченность отечественной традиционной книжной учености. Ревнителей-грекофилов оказалось больше всего в столице, поэтому их называют столичными ревнителями.

На выбор из этих двух альтернатив во многом повлияла личность Алексея Михайловича, воспитанного на идее Вселенского православия, глубоко убежденного (в чем ему немало помогло ближайшее окружение и приезжее высшее греческое духовенство) в своей мессианской роли. Был выбран именно второй вариант. Для этого необходимо было унифицировать обрядность (догматика оставалась единой) всех православных церквей. Унификация проводилась через подчинение обрядам греческим как наиболее древним.

Причины раскола

Оппозиция грекофильским взглядам царя и патриарха в конечном итоге проявилась некоторое время спустя в форме церковного раскола. Как известно, изменения заключались в следующем: переход от двухперстия при крестном знамении к трехперстию; исключение из восьмого члена Символа веры слова «истинный»; переход от пения «аллилуйя, аллилуйя слава Тебе Боже» к «аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя...»; исключение служб о перекрещивании католиков и иных инославных; печатание на просфорах четырехконечного креста вместо старорусского восьмиконечного; замена в тексте литургического, так называемого херувимского, песнопения слов «трисвятую песнь приносяща» словами «пресвятую песнь припевающе»; во время проскомидии или приготовления Святых Даров теперь из третьей просфоры вынимали не одну, а девять частиц. Кроме этих нововведений, было сделано очень много других, но еще менее значительных, иногда сводившихся просто к графическим поправкам. Все изменения не касались догматической части — основы любой религии, — и все же раскольники понимали их как гибель православного царства. Почему?

Никоновские нововведения, основанные на «научной» правке, фактически ударяли по двум важнейшим признакам средневекового сознания: по каноничности (традиционализму) и символизму. Сохраняя смысловую сущность богослужения, никоновская реформа разрушила устоявшийся богослужебный канон (или вносила в него существенные изменения), с чем никак не могло согласиться традиционалистски ориентированное общественное сознание. И хотя реформа имела целью не разрушить, но лишь скорректировать и унифицировать канон, в период острого кризиса средневекового мышления его носители восприняли эту акцию как покушение на канон.

Каждый, до мельчайшего, элемент богослужения имел символическое значение. Изменение большого количества этих элементов (символов), начиная с исправления отдельных букв, слов, их порядка и кончая изъятием и заменой целых текстов, было воспринято как искажение всего символического и сакрального, магического смысла богослужения. А так как утверждалась равнозначность новых элементов-символов старым, то фактически отрицалась уникальность символа, т. е. подрывался сам принцип символического мышления и намечались пути нового типа мышления с его научным подходом (исправление проходило по более точным, почти научно выверенным образцам) и к священным текстам и к культу, и к самой вере. Таким образом, делался шаг к секуляризации (обмирщению) культуры (хотя пока внутри культуры религиозной) косвенно осуществлялось сближение с западноевропейскими культурами, давно вставшими на этот путь.

Наконец, реформа Никона наносила удар и по одному из специфически русских принципов средневековой религиозности — она разрушала веру в магическую значимость обряда и каждого из его элементов, что соответствовало восточнославянскому культовому сознанию. Только с этой точки зрения понятна непримиримая позиция раскольников — реформу Никона они восприняли как покушение на их главную ценность — православную веру в отечественном варианте. Направление раскола — это направление крайних традиционалистов и консерваторов, ориентированных на сохранение глубоко национальных форм средневековой культуры. Любые попытки изменения формы воспринимались ими как посягновение на самую сущность, истину и отметались как неприемлемые.

Церковный Собор 1666—1667 гг. признал проведенную Никоном реформу и проклял всех ее противников. Решения Собора окончательно раскололи Русскую православную церковь на старообрядцев-раскольников и никониан. В истории России это был первый раскол (к сожалению, не последний), который разделил общество на два враждебных лагеря. И только после первой русской революции старообрядцы были уравнены в правах с другими православными.

Литература

Андреев И. Алексей Михайлович. М., 2003.

Бычков В. 2000 лет христианской культуры. Т. 2. Славянский мир, Древняя Русь, Россия. М. — СПб., 1999.

Перевезенцев С. В. Религиозно-философская мысль X — XVII вв. М., 1999. Художественно-эстетическая культура Древней Руси XI — XVII вв. М., 1996.


Поделиться: