Рождение советской бюрократии

ПЛАН РЕФЕРАТА

Вступление

Аппарат диктатуры пролетариата. Теория

Практическое воплощение диктатуры пролетариата

Перерождение партии и социалистической бюрократии

Борьба с бюрократизмом

Заключение

Литература

Как только большевики захватили власть в Петрограде, они сразу же столкнулись с почти полным саботажем прежнего государственного аппарата. Перед руководителями партии встали очень сложные вопросы, и не только технические, но и психологические: людям, привыкшим всеми способами бороться против власти и ненавидеть ее, пришлось строить новую государственность, создавать новый государственный аппарат. В реферате рассматриваются теоретические представления большевиков об административном аппарате социалистического государства, их практическое воплощение в условиях перерождения коммунистической партии и попытки борьбы с бюрократизмом в Советской республике.

Аппарат диктатуры пролетариата. Теория

Как представляли себе большевики аппарат социалистического государства? Опираясь на опыт Парижской коммуны, В. И. Ленин перед Октябрьской революцией 1917 г. писал, что аппарат будет, но он не будет бюрократическим. Рабочие, завоевав политическую власть, разобьют старый прогнивший бюрократический аппарат, заменят его новым, состоящим из тех же самых рабочих и служащих, против превращения которых в бюрократов будут тотчас предприняты меры. Они в свое время были подробно разработаны еще Ф. Энгельсом и К. Марксом и заключались в следующем: 1) выборность и сменяемость чиновников в любое время; 2) плата не выше платы среднего рабочего; 3) немедленный переход к тому, чтобы все исполняли функции надзора и контроля, чтобы все на время становились бюрократами и чтобы никто поэтому не мог стать бюрократом. Этому должна способствовать революционная смелость, и сокращение рабочего дня. А в перспективе — полное отмирание государства вообще, и аппарата в частности.

Практическое воплощение диктатуры пролетариата

Действительность оказалась сложнее. Начиная с первого года существования Советского государства, борьба с бюрократией становится постоянной заботой новой власти. Старый аппарат был разбит, к управлению пришли представители народа, а бюрократические тенденции в государственном аппарате стали тут же проявляться вновь.

Историки советского времени видели вслед за Лениным причину бюрократизма в бывших чиновниках, несших с собой бюрократические методы управления, а также низкий культурный уровень рабочих масс. Действительно, хоть сколько-нибудь грамотных кадров для управленческой работы крайне не хватало, и государство вынуждено было привлекать бывших царских служащих (или, как их тогда называли, «буржуазных специалистов»), среди которых было много людей, негативно или даже открыто враждебно относящихся к советской власти. Естественно, что они работали небрежно, осуществляя, по сути, скрытый саботаж, а служба в советском учреждении была для них лишь средством получения продовольственных карточек.

Именно из-за необходимости привлечения буржуазных специалистов на службу от принципа «зарплаты чиновника не выше средней зарплаты рабочего» пришлось вскоре отказаться. В апреле 1918 г., когда средний месячный заработок составлял 400—600 рублей в месяц, Ленин говорил: «Если Советской республике нужны 1000 первоклассных ученых и специалистов для руководства народным трудом, то можно платить им громадные деньги — хотя бы по 25 тыс. рублей в месяц, а то и больше, но эти деньги окупятся, ибо наша отсталость заставляет терять нас миллиарды». Нельзя было и сместить этого специалиста, так как его некем было заменить.

Количество бывших чиновников зависело от характера учреждения и от того, был ли у данного ведомства дооктябрьский предшественник. В августе 1918 г. по переписи служащих в Москве в органах государственного управления числилось: ВЧК (Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе контрреволюцией и саботажем) — 16,1 %; Наркомат госконтроля — 80 %; Наркомфин — 97,5 %; Наркомат путей сообщения — 88,1 %.

Взяв на себя прямые экономические функции, заготовку и распределение предметов потребления, управления предприятиями, а также другими сферами общественной жизни, госаппарат разросся до гигантских масштабов.

Вначале верхушку аппарата составили местные и центральные партийные вожди, т. е. он состоял из интеллигентов-революционеров. И в последующее время предпочтение отдавали коммунистам или, в крайнем случае, беспартийным рабочим. Численность партии росла, однако ее рост отставал от роста бюрократии, численность которой в конце 1920 г. составила более 2 млн человек. Основная масса служащих была беспартийной. Однако ключевые посты, как правило, занимали коммунисты, часто совмещавшие партийную работу и работу в государственных органах власти. Такое совместительство позволяло напрямую проводить политику партии, директивы ее руководства через государственные ведомства. Уже в первой половине 1918 г. четко обозначилась тенденция подмены государственных Органов партийными. В годы Гражданской войны эта тенденция усиливалась. Например, в конце войны в губернских советах в среднем было 78 % коммунистов и им сочувствующих. Таким образом, все решения местного значения принимались в местных парткомах и автоматически одобрялись в Советах.

Перерождение партии и социалистической бюрократии

Проводя радикальные реформы в стране, партия сама не оставалась без изменений. Как известно, нередко партии, находящиеся у власти, включают в свои ряды далеко не лучшие элементы общества. РКП(б) не стала редким исключением. Так, если эта партия в качестве оппозиции состояла в основном из честных убежденных марксистов, то придя к власти, она стала естественным магнитом для карьеристов, демагогов, уголовных элементов. Эти новые члены не могли заменить собой большевистскую «старую гвардию». И после каждой «партийной недели» (так называлось время массового принятия новых членов в партию) в прессе появлялись нескончаемые жалобы на уровень «новых партийных товарищей».

Английский философ и общественный деятель Бертран Рассел, побывавший в России в 1920 г., так описывал неоднородность коммунистической партии: «Старая гвардия революционеров... это честнейшие люди с глубочайшей верой в то, что коммунизм может возродить весь мир... Они безжалостны, преследуют коррупцию и пьянство, когда подобные вещи случаются среди чиновников, но они создали систему, при которой соблазн мелкой коррупции огромен, и их собственная материалистическая теория должна бы убедить их в том, что при такой системе коррупция должна быть безудержной».

К концу Гражданской войны бюрократия стала притчей во языцах. Каждый второй взрослый житель обеих столиц работал в канцелярии. На бирже труда спрос на канцеляристов, счетоводов, машинисток во много раз превышал предложение. Эмигранты заметили, что каждые три бюрократических органа имели тенденцию к порождению четвертого. По данным осведомленного эмигрантского меньшевистского издания «Социалистический вестник», в Москве к 1921 г. было 231 тыс., а в Петрограде — 185 тыс. советских служащих.

В то же время основная социальная база коммунистов — рабочие — заметно сокращалась. Закрытие заводов, распыление пролетариата, военные мобилизации и извлечение наиболее способных для бюрократических постов сужали политический фундамент власти. Складывалась ненормальная ситуация. Эта диспропорция очень резко бросалась в глаза, о ней беспрерывно говорили в газетах, на эту тему рисовались многочисленные карикатуры и т. д. Но проблему это не решало. По мере этого разрастались верхи. Сначала связь коммунистической бюрократии с массами существовала на деле, но логика положения брала свое. Перестав заниматься непосредственно производительным трудом, управленцы стали только руководить. Они уже не бастовали против начальства, а жаловались на «бессмысленную массу, требующую невозможного»; они прониклись «государственными интересами» и требовали жертв со стороны пролетариата, уступок, отказов, терпения и благоразумия. Бесправие полуголодных служащих порождало внешнее смирение и послушание, возрождало тип старого чиновника с его карьеристскими устремлениями и чинопочитанием. В то же время среди разрухи, голода и чрезвычайных полномочий, которыми наделялись служащие многих ведомств, неизбежно проявлялись негативные черты — продажность, кумовство, злоупотребления и хищения.

«Интересы рабочего класса» сделались для управленцев лишь фразой. О какой защите их можно было говорить, если на каждом шагу приходилось их нарушать то в интересах крестьян, то ради Красной армии, то ради будущего самих рабочих.

Борьба с бюрократизмом

Попытки бороться с бюрократизмом, конечно, были. Издавались приказы и распоряжения с требованиями аккуратного исполнения своих обязанностей и угрозами «революционным трибуналом»; поощрялись телефонограммы вместо писем; в газетах печатались все новые проекты упрощения делопроизводства; реорганизовывались ведомства: в одном месте два учреждения сливались воедино для предупреждения параллелелизма, а в другом один орган делился на два для борьбы с громоздкостью. На X съезде РКП(б) в марте 1921 г. Ленин, по существу, признал безуспешность «антибюрократических» мер, объяснив это тем, что «мы слабы, нет сил». Ав 1922 г. он, в частности, писал: «Коммунисты стали бюрократами. Если что нас погубит, то это».

Бюрократизм не может быть изжит, когда государство не только не отмирает, но и энергично укрепляет свои институты, претендуя на всеобъемлющее руководство всем обществом. В дальнейшем процесс обособления среднего и высшего чиновничества от основной массы населения в СССР продолжался. Сформировалась особая замкнутая прослойка в советском обществе — номенклатура. Советское государство так и не смогло избавиться от проблемы крайней бюрократизации, передав ее по наследству новому государственному образованию — Российской Федерации.

Литература

Гимпельсон Е. Г. Формирование советской политической системы. М., 1993.

Гимпельсон Е. Г. Советские управленцы. 1917—1920. М., 1998.

Никольский С. А. Власть и земля. М., 1996.


Поделиться: